Замуж она выходила тоненькой тростиночкой. Теперь их брак длился уже почти двадцать лет, подросли дети, двое. Маша считала, что счастлива, всё у нее хорошо. Правда, лишний вес... Он набирался незаметно, сначала после рождения первого ребенка. Потом второго... Да и хозяйка она была хорошая, готовить ее мама учила, а в браке она свои умения усовершенствовала. Всем нравилась еда, приготовленная ею, не исключая и ее саму. А килограммы... Работа сидячая, а спортом Маше некогда заниматься, и без того хлопот полно, успевай-поворачивайся. Это дома, а работа - работа у нее сидячая и такая, что требует большого сосредоточения, внимания.
Да и склонность к полноте, что ж, была. И ее мама тоже по молодости тоненькой была, а со временем раздобрела. Впрочем, Маша грустно отмечала, что "превзошла" маму. У мамы-то, конечно, работа более подвижная, а у нее - вот такая.
Но с мужем они ладили, дети были счастливы - это главное.
Оказалось, что не совсем так.
О измене мужа она узнала почти случайно, хотя случайность во многом - это, скорее, не установленная закономерность. Конечно, был скандал, хотя даже скандалила Маша интеллигентно. Да и не хотела, чтобы дети узнали.
Чего она не ожидала, так это того, что муж собрался - и ушел. К ней, к любовнице своей. Вот это для Маши был шок, она-то думала, что теперь, когда всё так неожиданно вскрылось, муж хотя бы раскается. Не знала, сможет ли простить, и сколько на это понадобится времени, - но его ухода точно не ожидала. Всё ведь хорошо у них было! Ну, попутал черт, так что теперь - ломать всё?!
Он лишь сказал, что любит. Прости, мол, Маша, наверно, должен был сам принять решение, и намного раньше, должен был признаться и уйти, но - случилось как случилось, и это, возможно, и к лучшему.
Маша так и пребывала в шоке, голосила, конечно, однако тоже сдержанно: не хотела, чтобы соседи узнали. Хотя теперь они все равно узнают.
Тяжёлые разговоры с детьми... С родителями... В доме стало напряжённо.
Но так или иначе, жизнь не останавливается. Детям надо учиться, ей - работать.
С мужем встречались, конечно, было что обсудить, на развод он пока не подавал; договорились о том, как будет материально помогать детям. Маша и сама не стремилась к разводу: может, вернётся ещё...
Но он не возвращался. Однажды ей сбросили фотографии мужа и его этой. Маша ахнула. Она ведь так и думала, когда первый раз ей рассказали про то, что у мужа любовниц, - что молодая, вот и повелся. На фотографиях же под ручку с ним была женщина среднего возраста: хоть как ни молодись, а видно ведь, что уже не двадцать.
На ближайшей же встрече с мужем Маша начала выпытывать, сколько ж лет этой его. Оказалось, старше самой Маши, аж на четыре года!
- И что ты в ней нашел? Такая уж красавица?
Маша прекрасно видела, что та совсем не красавица, обыкновенная.
Он вздохнул, едва заметно пожал плечами:
- Влюбился.
- И что же в ней такого примечательного? Чем она лучше? А, Дим? Ну чем? Хоть сказал б, а то я не знаю, чем тебе не угодила. И семья у нас, дети. А там, наверно, и свои уж большие, да?
- Нет у нее.
- А что ж так?
Он не отвечал.
- Так наши-то выросли почти уже, не маленькие, не пищат ночами. И вообще - почти уж самостоятельные. Или не было любви у нас?
- Была.
- Так с чего прошла? Скажи мне, Дим. Я ж переживаю, не знаю, на что и думать, почему ты так. Я-то думала - молодая она, вот тебя и свернуло. А тут... С чего, Дим?! Чтоб семью вот так ломать, чтоб дети думали о том, на что их отец способен? Ну, случилось у тебя, так что - ломать всё? Я б простила, Дим, один-то раз простила б. Ведь не гулевый ты был. Или не так, и я не знала? Были у тебя любови-то на стороне раньше? Я никогда ничего такого не подозревала!
- Не было.
- Ну, а с чего - вот это?! Чем она тебя приманила? Может, приворожила? Ты не думал про такое? Я ж видела ее: ничего особенного! И не молодка!
- Где видела?
- В Караганде! Фотки прислали, - и Маша показала эти фотографии на своем телефоне. - Она?
Дмитрий кивнул.
- Ну, и на что тут смотреть? Или особо вертлявая в постельных делах? Так где такому учат - значит, пот****шка, а? И на такое ты меня промерял!
- Перестань! - резко остановил он. - Она - нормальная, приличная женщина. Маша! Ведь ты интеллигентная всегда была, стоит ли опускаться? Хорошо, я виноват, но не надо так! Она - вдова, мужа похоронила пять лет как. И никого у нее не было. А дети... Был ребёночек у них, да не выжил, в младенчестве ещё, а больше не было. А почему ушел к ней?.. Ладно... Я скажу. Только не пакости ее, это всё неправда, что ты тут про нее наговорила. Тебя любил. И даже сейчас люблю. Но... не могу я.
Маша с недоумением смотрела на него.
Он молчал.
- Ну давай, Дим. Давай! Сказал "А", так и "Б" говори. У нас с тобой друг от друга секретов раньше, вроде, не было. До этого вот, - она приподняла телефон. До измены твоей. Скажи мне! Что не можешь-то?!
- Маш... - он мялся. - Да говорил я тебе, и даже не один раз. Но тебе все равно было.
- Это про что?
- Маш... Я не старый ещё, да? Детей вырастили, семья, дом... Всё хорошо. Но близкие отношения? Я ведь говорил.
- Что говорил? Мало тебе было? Я тебя никогда не отталкивала. Ты и сам это... нечасто. Я уж и думала: не моложе становишься. Так что не так?
- Не поэтому... Нечасто - не потому что я так постарел. Да и не очень постарел. По другой причине, Маш. И я говорил ведь тебе.
Мария с недоумением смотрела на него:
- Ну, если и говорил, не помню. А что, нельзя было ещё сказать? Нового хотелось попробовать, что ли? Так таких разговоров не было.
- Да нет же... Не в этом дело.
- Ну так в чем? Ты говори как есть, что ты мнешься! Скажи хотя бы! Не дети ж мы с тобой, я б хоть поняла, за что ты так со мной.
- Маш... Ты полная. Очень. Я говорил ведь тебе. Что о здоровье надо думать, особенно когда ты уже сильно поправилась. Но ты и ухом не вела: "Хорошего человека - чем больше, тем лучше", - так ещё смеялась. А я... я уже не так хотел с тобой... Прости.
- Из-за этого, что ль? - поразилась Маша.
Он кивнул.
- Прости, Маш. Я не хотел говорить. Но ты сама... Прости.
Маша молчала. Потом взяла себя в руки:
- Мог бы и прямо об этом сказать.
- Я говорил...
- Ты не так говорил.
- Не хотел тебя обижать.
- Вот и не обидел... Совсем не обидел, ни разу. Знаешь... Шел бы ты к своей... выдре тощей.
Маша отвернулась. Он, разумеется, не заставил повторять ее это дважды. Ушел.
После того как он ушел из семьи, Маша начала как-то жить, даже и общаться с ним через некоторое время. Но сейчас чувствовала себя оплеванной, ей было чуть ли не хуже, чем сразу после его предательства.
Из-за лишнего веса... И всё?! Не хотел он ее, значит... Такая любовь, выходит... Прожили столько лет, столько хорошего было, ведь вспоминать - не перевспоминать. А вон как выходит. Не любил он ее. Только тело - пока она была более-менее в форме. Всё, что делала для него. Но не ее. Иначе б не ушел из-за такого.
И если... если так, то мог бы донести до нее раньше. Мужья жен разными любят, в разной поре. И, как говорится, в болезни и здравии... Не говоря уж про некоторый лишний вес.
Маша старалась не думать больше об этом - и не могла не думать.
Жила. Занималась домом, работой, вникала в дела детей и своих родителей. С ним общалась иногда, совсем по минимуму, конечно.
И думала о том, чтобы сбросить этот проклятый лишний вес. Не для него. Для себя.
Но не могла. Даже стала ходить на занятия, которые посещали женщины разного возраста, и, хотя чрезмерно себя там не напрягала (понимала, что надо постепенно увеличивать нагрузку, да и тренер это же говорила), но стала чувствовать себя не лучше, а хуже. Прихватывало сердце. Может, не только от занятий-то. Может, и вовсе: многое по силам, когда нужна ты, когда любят тебя.
У детей уже своя жизнь, свои интересы, растут дети, взрослеют.
Родители... У них, вроде бы, все хорошо. Маше они сочувствовали. А так... Живут друг для друга, никто никого не бросал, несмотря ни на лишний вес, ни на какие-то особенности характера. Это и есть любовь.
А не то, что у них с мужем было, как выяснилось.
Через два месяца Маша попала в больницу. Увезли ее прямо с работы на скорой: прихватило сердце.
В кардиологии пробыла она долго, несмотря на то, что говорили: сейчас, мол, в больнице долго не держат.
Ее не выписывали. Инфаркта не было, но был какой-то сложный диагноз - и предынфарктное состояние. Пролечили-прокапали.
Врач, немолодой, уже за шестьдесят, говорил с ней. О ее состоянии, о ходе лечения. И, когда ей стало стабильно легче, - о прогнозах. Прогноз был, вроде бы, благоприятный при условии дальнейшего выполнении рекомендаций, но...
Доктор заговорил о том, что надо стабилизировать вес. Что это очень влияет на работу сердца.
"Да знаю", - немного раздражённо думала Маша, хотя врач ей нравился: внимательный, добрый. И неравнодушный, как это иногда бывает.
- Евгений Матвеевич, да все я понимаю, - сказала она, когда доктор замолчал. - И сама рада бы сбросить... Одышка, к тому же, давно. Но не получается! И в группу здоровья записалась и ходила. А толку? Даже хуже стало. Так я решила: лучше дома потихоньку позанимаюсь. А дома - что? То одно, то другое. Дела. Вот и все занятия. Но я все же делала, совсем-то не бросала. Ну, а сбросить как? Не получается!
- А я вот вам что скажу... - и доктор рассказал ей о системе, которая не требовала никаких, буквально никаких усилий, но должна была дать результаты.
Маша слушала с большим интересом. Ну, это-то она сможет! Это совсем легко! Да, собственно, она ведь так и делала, о чем и поведала врачу.
- Так - да не так, - ответил он. - Значит, не совсем вы правильно делали. А тут требуется - каждый день, каждый! И не один раз. И делать это осознанно. То есть думать - не спонтанно, а ставя себе цель: думать об этом несколько раз за день.
Маша, разумеется, обещала, что поступит именно так. Осознанно. Хотя и раньше она вроде бы делала это осознанно. Но, может, доктор и прав: важным это не считала, главное ведь поступки, а не мысли; от одних мыслей не похудеешь же.
Однако доктор говорил, что похудеешь. Объяснял, что мозг постепенно перепрограммируется. И изменит реакции, в том числе те, что отвечают за желание съесть ещё, вкусненького.
Кроме этого, он перед выпиской дал и другие рекомендации, и направление в группу здоровья - но особенную, для сердечников. Занятия с этой группой проводились в одном из медицинских центров.
Маша выполняла все предписанное, посещала эту специализированную группу здоровья, не пропускала. Принимала лекарства, как было указано.
И думала. Каждый день, и не по разу: что должна избавляться от лишнего веса, правильно питаться. Врач сказал, что необязательно мысленно произносить определенные кем-то фразы: форма этих мыслей произвольная, главное, не забывать внушать себе это - каждый день, постоянно. Говорили они и о частице (или приставке) "не", что лучше думать о чем-то утверждающе, избегая фраз: "Я не должна этого делать", "Я питаюсь неправильно" и тому подобное. И мозг изменит свою работу. Не сразу, совсем не сразу. Но отчаиваться и забрасывать не надо.
Маша и не отчаивались, хотя покушать ее тянуло. Она старалась контролировать свои желания. И каждый день, неизменно, думала о том, что питаться надо правильно, умеренно, и что должна сбросить эти лишние килограммы.
Не ругала себя: доктор это запретил. И не хвалила особо. Только иногда. А спокойно думала - то, что врач назвал мысленным внушением.
Перемены, которые она почувствовала, произошли аж через три месяца. За это время Маша сбросила, но совсем немного, хвастать был нечем. Но примерно через три месяца Маша с удивлением отметила, что ее не особо тянет на сладкое. Да и вообще - аппетит стал умереннее и особо не разыгрывался при виде того, что всегда любила: беляшей и пирожков.
К "быстрым" диетам она не прибегала, как и другим методам, сулившим скорый результат, доктор предупредил ее, что эти методы ей противопоказаны, да и вообще, как минимум, не полезны. Главное в ее диете - снижение потребления калорий и, особенно, сахара, и желательны дни полного отказа от сладостей. Ну, а про "вредные" продукты вроде вкусной колбаски, копченостей и другого - и так все знают, хотя они говорили и об этом. "Градусные" напитки также почти под полным запретом, но у Маши с этим и не было проблем.
Общение с доктором она не прерывала, ходила на приемы, он стал ее лечащим врачом в клинике при кардиоцентре.
Через два года результаты были очень заметны, хотя Маша не собиралась останавливаться на достигнутом, считала, что ещё от десятка килограммов ей избавиться не повредит, даже при этом она не стала бы тростинкой, как когда-то в молодости, но это и не было ее целью.
Бывший муж, Дмитрий, когда они изредка виделись, отмечал, что Маша похорошела и помолодела. А красавицей она была всегда - отмечал он. Впрочем, не только он. Маша теперь привыкла к комплиментам, и от коллег, и от подруг, и от знакомых. И не только от женщин. Мужские взгляды она тоже замечала, и это нравилось ей.
Прошло ещё немного времени, и Дмитрий внезапно заговорил о своей "ошибке". Что всегда любил ее. Что и не переставал любить.
И что хочет вернуться в семью.
- А если б я не похудела, а, Дим? Любовь не вернулась бы, да?
Он что-то начал говорить, даже вспомнил про ее слова, которые она говорила когда-то: что смогла бы простить, один раз простить можно.
Маша усмехнулась:
- Знаешь, Дим. Всё это случилось бы и раньше, похудение мое. Я б уж расстаралась - для тебя. О здоровье-то я меньше думала. Но если б знала, что для тебя это такая проблема, то приложила бы все усилия. Как видишь, мне это оказалось по силам. Для здоровья. А уж для любимого человека - и тем более. Любила я тебя, Дим, очень любила. Но это я любила, не ты. Не дай бог, случилось бы что с тобой, разве б я тебя оставила - да хоть какого. Но это я, не ты. А ты бросил всё и любовь свою позабыл, про которую ты всё говоришь. И из-за чего? Из-за того, что я располнела. Только лишь. Это не потеря руки или ноги, не инвалидное кресло, не неизлечимая болезнь. А ты бросил, только из-за этого. Потому что не было никакой настоящей любви, вот и всё. Я б занялась собой, для тебя, сказал бы только, насколько это для тебя важно. Сделала б всё - ради тебя. Но, видишь, пришлось сделать это не для тебя - ради здоровья. Жизнь заставила. А мне и здоровье важно. Для детей, им-то неохота, чтоб их матери не стало раньше времени. Для родителей - им я важна. Для самой себя! И не жалею, пусть это случилось - вот так. Пусть. И жить мне приятно стало. А насчёт возврата... А я уж перегорела, Дим. Не хочу. Прогорело все там, внутри. Прогорело к тебе. Уж извини.
И живут они, как жили до этого последние годы. Впрочем, нет. Маша теперь жила по-другому, она и чувствовала себя другим человеком.
А что до мужчин... Будет ли, нет у нее новая любовь - Маша не знала. Знала она другое: что счастлива. И будет счастлива и дальше, потому что обрела себя, уверенность в себе. Дала бы судьба здоровья близким, здоровья и благополучия. Теперь она знала: со многим сможет справиться, силы у нее есть, она не старая ещё. Даже молодая.