Стук колес тяжелой кареты о камни старой дороги на Манису отдавался в голове Хюррем глухими ударами кузнечного молота. Каждый толчок пронзал измученное тело вспышкой боли, но эта боль была единственным, что напоминало ей о реальности. За окном мелькали пыльные кипарисы и очертания чужих деревень, но для Хюррем мир сузился до размеров тесного пространства кареты, пропитанного запахом полыни и страха. Она помнила Стамбул — золотой, сияющий, обещавший ей триумф. Она помнила ту ночь, когда небо над Топкапы казалось багровым от её собственной крови. И она помнила ледяной, почти торжествующий взгляд Валиде Хафсы-султан, когда та произнесла приговор, перечеркнувший всё: «Ты лишилась рассудка, Хюррем. Ты опасна для Династии. Тебе нужно исцеление». Исцеление. Какое горькое слово. Хюррем знала, куда её везут. Лечебница для женщин в Манисе была личным проектом Валиде. Хафса-султан годами вкладывала золото в постройку этого учреждения, где должны были доживать свои дни несчастные женщины, чьи умы
Публикация доступна с подпиской
"Великолепный век". Эксклюзив"Великолепный век". Эксклюзив