Мир продолжал жить.
Города росли, люди множились, земля наполнялась голосами, делами и желаниями. Но вместе с этим росло и другое — то, что не видно сразу.
Сердца становились тяжелее.
Люди всё чаще выбирали зло — не по неведению, а по желанию. Насилие стало обычным, ложь — привычной, а память о Боге — слабой, как далекий отголосок.
И видел Господь, что велико развращение человека на земле.
Но среди всех людей был один.
Его звали Ной.
Он не был самым сильным или самым богатым. Он не стремился к славе. Но в отличие от других он сохранял в сердце простоту и правду.
О нём было сказано:
он ходил перед Богом.
Когда вокруг рушилось внутреннее, он оставался верным. Когда мир смеялся над добром — он не отступал.
И однажды Бог открыл ему то, что должно было произойти.
— Конец всякой плоти пришёл пред лицо Моё… Я наведу воды потопа на землю.
Эти слова несли в себе тяжесть, которую трудно вынести. Но вместе с судом была дана и задача:
— Сделай себе ковчег.
И Ной начал строить.
День за днём, год за годом. Он рубил дерево, соединял брусья, покрывал смолой. Ковчег рос — огромный, непонятный для всех вокруг.
Люди смотрели и смеялись.
— Зачем это? Где вода?
— Он сошёл с ума…
Но Ной продолжал.
Он не спорил. Не доказывал. Он просто делал то, что было ему сказано.
И вот настал день.
Небо потемнело. Воздух стал тяжёлым. И произошло странное: к ковчегу начали подходить животные.
По двое.
Птицы, звери, ползущие и бегущие — словно невидимая рука вела их. Они входили внутрь, и в этом не было хаоса — был порядок.
Когда всё было готово, Ной вошёл в ковчег с семьёй.
И тогда закрылась дверь.
Не Ной закрыл её.
Бог закрыл.
И начался дождь.
Сначала тихий, почти незаметный. Потом сильнее. И вот уже вода падала с неба и поднималась из земли. Реки выходили из берегов, поля исчезали, города уходили под воду.
Люди, которые смеялись, теперь искали спасения.Но было поздно.
Ковчег поднялся над землёй и стал плыть среди вод. Вокруг была только бескрайняя глубина и небо.
Сорок дней и сорок ночей шёл дождь.
Мир, каким он был, исчезал.
Но внутри ковчега была жизнь.
Там было ожидание.
И тишина — не такая, как в начале, но та, в которой сохраняется надежда.
Потому что даже в суде Бог не забывает милость.
И за бурей всегда есть берег.