Одна за другой. Где-то у самого уха, когда я уже засыпаю, но проваливаюсь ещё недостаточно глубоко, чтобы перестать это слышать. Маленькая деревянная смерть. Хруп. Темнота. Бессилие. Теперь этот звук вырос. Или, может быть, это я доросла до его истинного значения. Теперь это электрический щелчок. Не удар. А именно переключение. После него свет под закрытыми веками несколько раз вспыхивает — словно кто-то, снаружи или внутри, играет с рубильником моей реальности. Туда-сюда. Я есть. Меня нет. Мир настоящий. Мир внушённый. Психиатр назвал бы это гипнагогикой. Астролог — атакой Марса на Сатурн. А я называю это рабочим материалом. Мой новый сценарий вырастает из этой щели между сном и явью — из этого клацающего звука, после которого всё перестаёт быть надёжным. Это кино — не хоррор. Это попытка войти в транс, пройти по самому краю страха потерять себя — в работе, в близости, в собственной голове — и, возможно, споткнувшись об этот самый выключатель, обнаружить, что свет можно зажечь