Второй шанс в лучшей лиге мира порой страшнее первого. В случае Аарона Пико история громкого перехода из Bellator в UFC едва не превратилась в трагифарс длиною в одно лето. После того как земля ушла из-под ног после удара локтем с разворота, 29-летний боец осознал: оркестр играет, возможно, его лебединую песню. О том, как жить с петлей на шее и выходить драться, зная, что обратного билета в Калифорнию может и не быть, — в эксклюзивном материале.
Существует расхожая фраза о том, что самое страшное в ММА — это неопределенность первых минут в клетке. Для Аарона Пико эта истина обернулась ледяным душем августовским вечером, когда его, встречаемого фанфарами и личной похвалой Даны Уайта, складывали пополам на настил октагона. На UFC 327 у него был всего один бой за плечами в организации, но внутренний счетчик тикал так, будто это был последний раунд прощального турнира.
Говорят, что талант, пришедший с большой помпой, обязан выигрывать сразу. Пико не просто не выиграл — он рухнул в пропасть нокаута от Лерона Мерфи уже на третьей минуте дебюта, щедро сдобрив собственное поражение излишней, почти юношеской бравадой. Теперь же, когда напротив стоял матерый ветеран Патрисио «Питбуль» Фрейре, Пико готовился к поединку так, словно на весах лежала не просто победа, а само право называться бойцом UFC.
Груз «необходимой победы»
В кулуарах единоборств редко признаются в страхе увольнения вслух — это считается дурным тоном и признаком слабости. Но Пико, как человек, переживший нокаут не только телом, но и репутацией, оказался на удивление честен в беседе с MMA Fighting.
«На кону стояла моя работа. Я это кожей чувствовал», — признается он без тени позерства. «Стараешься гнать эти мысли прочь, но я живой человек. А человек склонен к рефлексии, порой чрезмерной. И в этом, наверное, мой главный враг — я слишком много думаю там, где надо просто жить моментом. Но отрицать давление глупо. Я никому не нужен с результатом 0-2. Мне об этом прямо не говорили, никаких ультиматумов не ставили, но я не идиот. Чтобы продолжить путь, я обязан был выиграть. Точка».
Это ощущение подвешенного состояния не было паранойей. Перед глазами Аарона стоял свежий прецедент — Патрик «Пэтчи» Микс. Еще один экс-звездный актив Bellator, который перешел в UFC с ярлыком «лучшего легковеса». Микса ждали в титульных гонках, а получили два спорных поражения судейскими записками и скоропостижное расставание с промоушеном спустя всего несколько месяцев. Из клетки UFC прямиком на ринг японского RIZIN. Пико отчетливо понимал: от великого до смешного в этом бизнесе — дистанция в одно касание локтем.
«Никто не застрахован. Это жестокий бизнес, — философски замечает Пико. — Я никогда не считал себя особенным или неприкосновенным. Не питаю иллюзий. Организация рубит лес, и щепки летят в сторону вне зависимости от того, как громко тебя объявлял Брюс Баффер. Я не воспринимаю место в ростере как данность. Я просто должен делать свою работу и получать результат».
Уроки анатомии агрессии
Чтобы понять, с каким багажом Пико шел к бою с Питбулем, нужно вернуться к злополучному вечеру против Мерфи. Тот бой был сродни попытке потушить пожар бензином. Пико обрушил на соперника шквал из борцовской мощи и ударной техники, которая смотрелась убийственно ровно до того момента, пока сам Аарон не оказался жертвой собственной беспечности.
Спустя время, пересмотрев тот эпизод стократно, Пико называет вещи своими именами: он страдал от звездной болезни первого раунда. Он хотел не просто победить, а уничтожить, дать шоу, затмить анонс, и заигрался.
«Я никогда не был скучным бойцом. Еще с юниорского рестлинга люди прилипали к табло, когда выходил я, потому что знали: этот парень устроит мясорубку. Я не умею осторожничать от природы. Но ММА — это не бокс и не борьба по отдельности. Это игра с гранатой в четыре унции. В этих перчатках нельзя просто так залипать в размене», — анализирует Пико.
Признание далось тяжело, но оно и стало фундаментом для перерождения. «Те две минуты в бою с Лероном? Это было безумие, но совершенно ненужное безумие. Я доминировал! Если бы я просто сделал шаг назад, перевел дух, использовал футворк, перевел бы его в партер и просто держал, он бы морально сдулся. Но нет, мне нужно было доказать всем, что я пришел забирать головы моментально. Итог — я смотрел в потолок, а моя голова гудела».
Это горькое осознание привело его к парадоксальной, почти дзенской установке перед боем №2: «Худшее, что могло случиться со мной в UFC, уже случилось». Эту мантру он повторял на неделе перед UFC 327, сбрасывая вес на удивление легко и чувствуя небывалый командный кураж.
«Я зашел в раздевалку и сказал себе: "Аарон, тебя нокаутировали на одном из главных шоу года на глазах у миллионов. Ты пережил этот ад. Теперь просто плыви. Делай в клетке то, что делаешь на спаррингах в зале. Жаль, конечно, что я не сказал себе то же самое восемь месяцев назад"».
Феникс в полулегком весе
Бой с Патрисио Питбулем стал доказательством того, что Пико умеет учиться. Это была не та бесшабашная атака из первого поединка. Это был хирургически аккуратный, терпеливый разбор соперника, где защита перестала быть ругательным словом. Исход мы знаем: победа решением и, что важнее, — впервые в карьере строчка в топ-15 рейтинга сильнейшей лиги планеты.
Однако самокритика не покинула Аарона и после триумфа. Он просматривал победный бой с тем же дотошным прищуром, что и неудачный дебют.
«Думаю, это было лучшее выступление в моей карьере на данный момент, но я еще сыроват, — скромничает боец. — Есть куча моментов по футворку, по движению головой после удара, по контролю позиции, где я недоработал. Но я не могу быть к себе слишком жесток: Питбуль — зверюга мирового класса. Легко сидеть на диване и говорить "надо было сделать иначе", а ты попробуй сделать это в моменте».
Теперь, когда нули в графе поражений разбавлены жирной единицей в графе побед, Пико смотрит только в одну точку — вершину дивизиона. Но он стал гораздо расчетливее и трезвее.
«Александр Волкановски — это золотой стандарт. Он, без сомнений, величайший полулегковес всех времен. И я прекрасно понимаю, что с таким монстром, как Волк, мой стиль боя против Мерфи — это путевка в реанимацию. С ним нужно включать шахматиста, а не мясника. Выбирать моменты, терпеть. Если бы я дрался против него так же безбашенно, как в первом раунде с Мерфи… ну, это оправдано только в случае, если я горю 0:2 по раундам в чемпионском бою. Тогда да, на кону всё, вперед на амбразуру. Но играть в рулетку с самого начала? Нет. Жизнь научила. Я до сих пор помню вкус канваса. И мне не хочется к нему возвращаться».