Мы продолжаем разговор о событиях Крымской войны 1853–1856 годов, которую в современной литературе принято называть «нулевой мировой» из-за своего глобального геополитического охвата, и которая столкнула старые и новые подходы в политике, в тактике и, что особенно важно, в военных технологиях. Символом этого технологического перелома стало Синопское морское сражение 18 (30) ноября 1853 года. Оно вошло в мировую историю как последнее крупное сражение парусных флотов и одновременно первая битва, где решающую роль сыграли паровые двигатели.
Почему в 1853 году мир скатился в пучину Крымской войны? (Читайте здесь: https://dzen.ru/a/ad0M8uD9Bij5CYro)
1. Гибель русского Поста Святого Николая и "двойные стандарты" Запада
С самого начала войны основным театром сухопутных боевых действий стал Кавказский фронт. Еще до официального объявления войны, 16 (28) октября 1853 года, турки вероломно напали на пост Святого Николая на Черноморском побережье Кавказа.
Силы оборонявшихся были ничтожны в сравнении с атакующими. На помощь гарнизону незадолго до трагедии прибыли две неполные роты из Черноморского линейного батальона — всего 255 стрелков при двух полевых орудиях. Их дополняли несколько конных кубанских казаков, выполнявших функции разведки и связи, и две сотни пешей гурийской милиции. Таким образом, общая численность защитников едва ли превышала 500 человек против как минимум 5 тысяч атакующих. Соотношение сил было более чем десятикратным в пользу нападавших.
Первую массированную атаку османской пехоты, рассчитывавшей смять пост одним ударом, гарнизон сумел отбить. Бой закипел среди деревянных домиков заставы; русские стрелки и гурийские милиционеры, укрываясь за строениями, вели меткий ружейный огонь. Капитан Щербаков, князь Георгий Гуриели и его сын Иосиф пали в неравном бою, разделив участь своего гарнизона. Весь остальной отряд — а это, по разным оценкам, до 300 человек — был вырезан на месте. Пост пал, но ни о какой легкой победе турок не могло быть и речи: потеряв в скоротечном ночном бою значительное число солдат, они не решились развивать наступление вглубь территории.
Когда уцелевшие свидетели и лазутчики донесли подробности случившегося в Тифлис, масштаб зверств, учиненных османами, превзошел самые мрачные ожидания. Сведения, собранные очевидцами, легли в основу донесения, отправленного светлейшим князем А. С. Меншиковым великому князю Константину Николаевичу: «При взятии крепости Святого Николая турки неистовствовали страшным образом. Они распяли таможенного чиновника и потом стреляли в него в цель; священнику отпилили голову; лекаря запытали, допрашивая, куда он спрятал деньги; перерезали женщин и детей и, наконец, у одной беременной женщины вырезали уже живого ребенка и тут же на глазах еще живой матери резали его по кускам".
Известие о гибели поста и сопровождавшей его резне достигло Петербурга в момент, когда император Николай I и его окружение еще надеялись, что дело ограничится локальным конфликтом с Турцией, не перерастая в общеевропейскую войну. Донесение Меншикова разрушило эти иллюзии.
Во-первых, оно придало войне характер священного, праведного возмездия. В Манифесте об объявлении войны Турции, изданном 21 октября (2 ноября) 1853 года, император, не вдаваясь в кровавые детали, говорил о вероломстве османов, напавших без объявления войны, и о необходимости защитить православные народы от варварства. Однако в узком кругу русской аристократии подробности трагедии были хорошо известны.
Во-вторых, реакция западной прессы на трагедию у поста Святого Николая обнажила двойные стандарты, которые вскоре станут определяющими в освещении всего конфликта. Как с горечью констатирует историк Олег Назаров, «европейская пресса раздувала стратегическое значение захвата поста Святого Николая, преподнося его как героический подвиг турок и ни словом не упоминая об их зверствах».
2. «Поздравить команду! Война объявлена! Отслужить молебен!»
Для того, чтобы обеспечить безопасность морских коммуникаций русский Черноморский флот начал крейсерские операции у анатолийского побережья Турции. Еще в октябре 1853 года начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал Владимир Алексеевич Корнилов предложил занять несколько турецких гаваней для создания наблюдательных пунктов и базирования флота. Среди прочих он указал на Синопскую бухту как на наиболее подходящую для этой цели: она находилась на пути движения турецкого флота к Кавказу, была удобна для обороны и могла вместить крупное соединение кораблей. Однако по политическим причинам, опасаясь спровоцировать Англию и Францию, план Корнилова отвергли. Ирония судьбы заключалась в том, что именно Синопскую бухту вскоре выбрал для своего базирования турецкий флот.
Первый серьезный морской бой произошел 5 (17) ноября 1853 года в восточной части Черного моря. Русский 44-пушечный парусный фрегат «Флора» под командованием капитан-лейтенанта Скоробогатова, крейсировавший в районе Пицунды, встретил три турецких пароходофрегата, вооруженных в общей сложности 62 орудиями. Турки, обладая полным преимуществом в скорости и манёвре (поскольку пароходы не зависели от ветра), попытались взять русский фрегат в клещи.
Однако умелое маневрирование и высочайшая выучка русских артиллеристов позволили «Флоре» в ходе семичасового боя нанести противнику серьезные повреждения и заставить его ретироваться, не потеряв при этом хода. Этот бой показал, во-первых, превосходство русских моряков в выучке, а во-вторых — грозную силу нового оружия, бомбических пушек, которые стояли, в частности, на «Флоре». И в то же самое время Павел Нахимов, возглавлявший эскадру из трёх линейных кораблей («Императрица Мария», «Чесма», «Ростислав»), крейсировал вдоль анатолийского берега, выполняя задачу по пресечению вражеского судоходства. После объявления войны Нахимов отдал приказ: «Поздравить команду! Война объявлена! Отслужить молебен!».
3. Поиск противника и сосредоточение сил
8 (20) ноября 1853 года, находясь в штормовом море, эскадра Нахимова в районе мыса Керемпе захватила турецкий транспорт «Меджари-Теджарет», шедший с грузом оружия и продовольствия для турецких войск на Кавказе. От пленных моряков Нахимов узнал, что в Синопской бухте укрывается крупное соединение турецкого флота под командованием Осман-паши, предназначенное для десантной операции в районе Сухум-Кале и Поти. Сведения о скоплении турецких кораблей подтверждались и данными, полученными от морского министра князя Меншикова.
Несмотря на то что силы Нахимова (три линейных корабля) уступали турецкой эскадре по численности, вице-адмирал принял смелое решение блокировать противника в бухте, не давая ему возможности вырваться и соединиться с англо-французским флотом. Штормовая погода усугубляла положение: некоторые корабли получили повреждения и были отправлены в Севастополь на ремонт, но Нахимов был непреклонен. Он понимал, что промедление смерти подобно: дай туркам уйти из Синопа, и они смогут либо атаковать русские коммуникации, либо, что страшнее, соединиться с союзниками.
16 (28) ноября 1853 года из Севастополя к Синопу подошла эскадра контр-адмирала Федора Михайловича Новосильского в составе трех 120-пушечных линейных кораблей: «Париж», «Великий князь Константин» и «Три Святителя», а также фрегатов «Кагул» и «Кулевчи». В состав отряда вошли и пароходы («Одесса», «Крым», «Херсонес»), что придавало эскадре необходимую мобильность. Таким образом, объединенные силы Нахимова составили 6 линейных кораблей, 2 фрегата и 3 парохода.
4. Соотношение сил и качество вооружения
Хотя турецкая эскадра имела численное превосходство по количеству вымпелов, реальное соотношение сил было иным. Под командованием Осман-паши в Синопской бухте находились 7 фрегатов, 3 корвета, 2 пароходофрегата, 2 брига и 2 военных транспорта. Их поддерживали береговые батареи, насчитывавшие в общей сложности 38-44 орудия. Суммарно турки могли выставить около 510-520 орудий (включая береговые установки).
Русская эскадра располагала 720 корабельными орудиями, при этом её главное качественное преимущество заключалось в наличии на нижних палубах линейных кораблей 68-фунтовых бомбических пушек системы Пексана. Это было инновационное оружие: в отличие от обычных пушек, стрелявших сплошными чугунными ядрами, бомбические орудия стреляли разрывными снарядами, начиненными порохом. Попадая в деревянный борт корабля, такая бомба пробивала обшивку и взрывалась внутри корпуса, вызывая разрушительные пожары и катастрофические разрушения. У турок подобных орудий не было, их артиллерия была представлена традиционными гладкоствольными пушками, эффективными в основном против такелажа и живой силы.
5. «Россия ожидает славных подвигов от Черноморского флота; от нас зависит оправдать ожидания».
Павел Нахимов, блестящий ученик Михаила Петровича Лазарева и участник Наваринского сражения, проявил себя не просто храбрым моряком, но и выдающимся тактиком. В ночь на 18 ноября (по старому стилю) он отдал приказ, в котором четко расписал диспозицию эскадры во время боя, дал указания по постановке на якорь и ведению артиллерийского огня.
План сражения отличался дерзостью и новаторством. Нахимов решил атаковать противника в гавани, несмотря на наличие береговых батарей. Русская эскадра должна была двумя кильватерными колоннами сократить до минимума время пребывания под огнем и ворваться прямо на рейд. Расчет был сделан на стремительное сближение со врагом на дистанцию «пистолетного выстрела» (1-2 кабельтова, или 280-370 метров).
Утром 18 (30) ноября 1853 года погода была пасмурной, шел дождь и дул порывистый шквалистый ветер. В 9 часов 30 минут эскадра снялась с якоря и двинулась к Синопу. Перед атакой Нахимов приказал прочесть по кораблям его знаменитый приказ: «Россия ожидает славных подвигов от Черноморского флота; от нас зависит оправдать ожидания». Ровно в полдень, когда отзвучали последние слова молитвы, корабли на всех парусах двинулись в атаку. Приближение русских было замечено турками; они успели развести пары на пароходах и взять на шпринг наиболее крупные фрегаты, готовясь к обороне.
6. «Русские неслись на кровавое пиршество в безукоризненном строе»
В 12 часов 30 минут тишину мрачного дня разорвал первый выстрел. Его произвел 44-пушечный турецкий флагманский фрегат «Аунни-Аллах». Следом, поддержав флагмана, открыли огонь все турецкие корабли и береговые батареи, стремясь нанести как можно больше потерь еще не вставшей на якорь русской эскадре.
Русские корабли, совершая опасный маневр, не отвечали на выстрелы, экономя порох и картузы для решающей стадии боя. Позднее в английской прессе писали: «Русские неслись на кровавое пиршество в безукоризненном строе». Несмотря на то что ядра сыпались градом на головные корабли («Императрица Мария» получила множественные пробоины, были перебиты снасти, сбит кормовой флаг), колонны неукоснительно следовали за флагманами.
Первым на рейд ворвался корабль Нахимова «Императрица Мария», за ним шли остальные. Встав на шпринг точно напротив турецкой первой линии, русские корабли развернулись бортами и в 13 часов, спустя всего тридцать минут после первого выстрела, открыли сокрушительный огонь. Дистанция боя колебалась от 210 до 370 метров — это была дистанция для артиллерийской дуэли без права на промах. Особенно убийственным был огонь с нижних палуб, где стояли бомбические орудия. Их разрывные снаряды вызывали ужасающие разрушения внутри деревянных турецких корпусов.
Бой сразу приобрел ожесточенный характер. Флагманская «Императрица Мария» сосредоточила огонь на «Аунни-Аллахе». В течение получаса вражеский фрегат, не выдержав шквала огня, был вынужден срубить якорный канат, чтобы выброситься на берег. Ветер и течение понесли его вдоль строя, и он, горящий словно факел, прошел мимо борта «Ростислава», который также всадил в него несколько залпов. «Великий князь Константин» совместно с «Чесмой» методично, квадрат за квадратом, подавляли турецкие береговые батареи, осыпая их градом ядер и бомб.
Настоящим героем дня стал 120-пушечный линейный корабль «Париж» под командованием капитана 1-го ранга Владимира Ивановича Истомина. Действуя в левой колонне, «Париж» встал на якорь в самой гуще сражения и обрушил свой огонь на 22-пушечный корвет «Гюли-Сефид» и 56-пушечный фрегат «Дамиад». Корвет взорвался спустя считанные минуты, а фрегат, объятый пламенем от разрывных бомб, выбросился на берег. Затем Истомин перенес огонь на фрегат «Низамие», и вскоре и этот турецкий корабль представлял собой груду горящих обломков. Эффективность действий «Парижа» была настолько велика, что позднее Нахимов, несмотря на свой высокий статус командующего, приказал просигналить на корабль Истомина: «Благодарю командира и офицеров корабля „Париж“.
К 14 часам сопротивление турецкого флота было сломлено. Один за другим турецкие фрегаты, объятые пламенем, выбрасывались на берег или затонули прямо на рейде. Взрывы боезапаса сотрясали окрестности, обломки горящего дерева, подхваченные сильным ветром с моря, летели на город. В результате начался огромный пожар. Пламя перекинулось на жилые кварталы Синопа, который, как отмечали очевидцы, «загорался от прибитых деревянных осколков». Жители в панике бежали в горы, бросив свои дома. Посланный Нахимовым в город парламентер нашел его совершенно пустым.
К 17 часам все было кончено. Эскадра Осман-паши была стерта с лица земли. Было уничтожено 15 из 16 турецких военных судов, участвовавших в сражении. Потери турецкой стороны были громадными: около 3 200–4 000 моряков было убито, ранено и утонуло. В плен попало около 200 человек, включая самого командующего эскадрой вице-адмирала Осман-пашу. Его нашли на разрушенном, выбросившемся на берег фрегате, где он, тяжело раненый в ногу, лежал в луже крови среди трупов своих моряков. Русские оказали ему медицинскую помощь, уважая статус побежденного врага.
Потери же русской эскадры оказались смехотворно малыми в сравнении с масштабом разрушений, причиненных противнику. Ни один русский корабль не был потоплен, хотя абсолютно все получили тяжелые повреждения корпуса и рангоута. Флагман «Императрица Мария» получил 60 пробоин в борту, «Париж» — 16, «Три Святителя» — 48. Общее число пробоин на русской эскадре составило 64. Тем не менее, благодаря мужеству экипажей и отличной организации работ по заделке течей, все корабли остались на плаву.
7. Стратегические и политические последствия. «Пиррова победа» империи
Известие о Синопском разгроме произвело эффект разорвавшейся бомбы в Европе. В России ликовали. Император Николай I отправил Павлу Нахимову Высочайшую грамоту с высочайшим признанием заслуг: «Истреблением турецкой эскадры при Синопе вы украсили летопись русского флота новую победою, которая останется навсегда памятна в русской истории». Нахимова пожаловали орденом Святого Георгия 2-й степени. Офицеры и матросы были щедро награждены. Газеты наперебой воспевали подвиг черноморцев, сравнивая эту битву с Чесменским и Наваринским сражениями.
Однако реакция в Лондоне и Париже была совершенно иной. Западная пресса намеренно представила Синопское сражение не как легитимный акт войны с объявленным противником, а как «Синопскую резню», как чудовищное и неспровоцированное истребление турок в их собственной гавани. Критика была лицемерной, поскольку английские и французские корабли уже фактически блокировали Босфор, а советники активно помогали Осман-паше. Но уничтожение турецкого флота и сожжение города дали Парижу и Лондону безупречный, с точки зрения пропаганды, повод для объявления войны.
Уже в конце декабря 1853 года лорд Сеймур официально заявил о невозможности сохранения нейтралитета после случившегося в Синопе. В марте 1854 года Франция и Англия объявили России войну, к ним присоединилось Сардинское королевство.
Полномасштабная военная кампания против нашей страны началась...
Читайте также:
Почему в 1853 году мир скатился в пучину Крымской войны? https://dzen.ru/a/ad0M8uD9Bij5CYro
Как Николай I предотвратил распад империи Габсбургов? https://dzen.ru/a/adZy5euTEk9Tr6Z3
Как Россия остановила геноцид греков при Николае I? https://dzen.ru/a/adHY4ad5LXGl_RQ7
Как Россия и Англия делили мир в XIX веке? https://dzen.ru/a/acQqG9KTqQ1LV_z2