— Волатильность котировок серебра достигла максимума за четыре десятилетия.
— Динамика обусловлена пятью годами структурного дефицита предложения, резким ростом спроса со стороны «зеленой» экономики и нехваткой слитков на лондонском рынке драгоценных металлов.
— Совокупный дефицит за период с 2021 по 2025 год составил около 25,5 тыс. тонн и серьезно истощил биржевые запасы.
— Большинство крупных инвестиционных банков прогнозируют сохранение дефицита как минимум до 2027 года.
— Спрос со стороны производителей солнечных панелей, электромобилей, строителей центров обработки данных (ЦОД) для систем искусственного интеллекта (ИИ) и заказы на военную электронику конкурируют
за ограниченную ресурсную базу, структура которой не позволяет быстро увеличить предложение.
К началу марта 2026 года котировки серебра стабилизировались в диапазоне 80–85 долл./унцию — в два с половиной раза выше уровня годичной давности при годовой волатильности, превысившей 100% в феврале. Такая динамика является следствием пяти лет структурного дефицита, истощившего доступные запасы на всех трех ключевых торговых площадках.
Ценообразование происходит на лондонской бирже LBMA, являющейся глобальным ориентиром для спотовых сделок и оценки ETF, а также фьючерсах COMEX в США (контракты по 5 000 унций) и контракте Ag(T+D) Шанхайской биржи золота (SGE). К декабрю 2025 года серебро на SGE торговалось с премией более 8 долларов к COMEX, что свидетельствует об острой нехватке физического металла в Азии. Эти три площадки функционируют как полунезависимые центры ценообразования, конкурирующие за один и тот же ограниченный объем металла.
Инвестиционные потоки
Соотношение золото/серебро в середине февраля 2026 года составляет около 60:1 при цене золота около 5 000 долл./унцию. В апреле 2025 года оно превышало 100:1, в январе 2026 года кратковременно опускалось ниже 50:1 — впервые за 14 лет. Долгосрочное среднее значение после 2000 года составляет около 65:1, что указывает на относительную переоцененность серебра по историческим меркам.
В обзоре от 10 февраля аналитики JPMorgan констатировали, что соотношение приближается к минимуму за 15 лет.
Биржевые инвестиционные продукты (ETP) аккумулировали значительные объемы физического серебра в 2025 году. Обеспеченные серебром ETP привлекли чистый приток в 5,8 тыс. тонн до ноября, в результате чего к началу 2026 года совокупные активы достигли около 40,7 тыс. тонн — исторического максимума. Только iShares Silver Trust (SLV) зафиксировал годовой чистый приток в размере 3,6–4,3 млрд долл., а активы под его управлением достигли около 55 млрд долл. Примерно половина активов серебряных ETP хранится в лондонских хранилищах, что означает, что накопление ETP непосредственно способствовало октябрьскому кризису ликвидности. Каждая унция, приобретенная ETF, должна быть физически обеспечена и помещена в хранилище, что создает постоянное давление на доступное предложение.
Данные CFTC на 24 февраля 2026 года зафиксировали 125 454 открытых контракта на COMEX, что соответствует около 16,4 тыс. тонн «бумажного» серебра. Примечательно, что спекулятивные позиции снижались на протяжении большей части ралли 2025 года: некоммерческие трейдеры удерживали чистую длинную позицию лишь в около 24 619 контрактов (около 3,8 тыс. тонн). По оценке Sprott Money, ралли обусловлено физическим спросом со стороны промышленности, закрытием коротких позиций американскими банками и устойчивой бэквордацией, простирающейся на фьючерсной кривой вплоть до июля 2028 года.
Переток серебряных слитков и запасы на биржах
Связующим механизмом между тремя основными площадками — LBMA, COMEX и шанхайскими биржами — традиционно служил арбитраж. Участники рынка покупали металл на площадке с более низкой ценой, перемещали
его и продавали там, где цена выше. Однако в случае серебра этот процесс осложнен рядом структурных барьеров, превращающих теоретически простую операцию в логистически и регуляторно затратную процедуру.
Ключевой инструмент перетока металла между Нью-Йорком и Лондоном — сделки EFP (Exchange for Physical), позволяющие конвертировать фьючерсную позицию на COMEX в физическое обязательство на лондонском внебиржевом рынке и наоборот. В нормальных условиях спред EFP отражает стоимость хранения, финансирования и транспортировки. При его расширении возникает экономический стимул для физического перемещения металла. В первой половине 2025 года, на фоне тарифной неопределенности в США, спред EFP резко расширился, что спровоцировало поток серебра из Лондона
на склады COMEX. Запасы биржи выросли на 67% с начала года и к сентябрю 2025 года достигли около 530 млн унций — рекордного уровня. Когда спред сузился и перешел в отрицательную зону, направление потока развернулось:
за две недели октября 2025 года из хранилищ COMEX было изъято 18 млн унций, значительная часть которых направилась обратно в Лондон и в Мумбаи.
Переток серебра в Китай устроен существенно сложнее. На Шанхайской бирже золота (SGE) основным инструментом торговли серебром является контракт Ag(T+D) — отложенный по исполнению контракт с лотом в 1 кг, котируемый в юанях за килограмм. На Шанхайской фьючерсной бирже (SHFE) торгуется фьючерсный контракт с лотом в 15 кг и поставочной единицей в 30 кг, причем к поставке допускаются слитки чистотой не ниже 99,99%. Для сравнения, стандартный контракт COMEX предусматривает поставку 5 000 унций (около 155,5 кг) в виде пяти слитков по 1 000 унций чистотой не ниже 99,9%, а лондонский стандарт LBMA Good Delivery оперирует аналогичными слитками. Таким образом, слитки, пригодные для поставки на COMEX или LBMA, не соответствуют спецификации китайских бирж ни по весу, ни по чистоте. Для ввоза серебра в Китай и поставки на SGE или SHFE металл необходимо переплавить на аккредитованных китайских аффинажных заводах, зарегистрированных на соответствующей бирже, и довести чистоту до 99,99%.
Помимо технических барьеров, существуют регуляторные. Импорт серебра требует лицензирования со стороны Народного банка Китая, а число допущенных к ввозу организаций невелико. Именно сочетание регуляторных, логистических и спецификационных ограничений объясняет устойчивую ценовую премию на шанхайских площадках — к декабрю 2025 года серебро на SGE торговалось с премией свыше 8 долл./унцию к котировкам COMEX. Арбитраж при такой разнице теоретически высокоприбылен — транспортные расходы составляют 1–2 долл./унцию — однако лишь немногие участники рынка располагают одновременно и доступом к китайским биржам, и аффинажными мощностями, и лицензиями на импорт, что препятствует закрытию спреда.
С 1 января 2026 года КНР ввела лицензионный режим экспорта серебра. Министерство коммерции утвердило перечень из 44 компаний, допущенных
к экспорту на период 2026–2027 годов. Серебро фактически переведено
в категорию стратегических материалов с регуляторным режимом, аналогичным редкоземельным элементам. Экспортеры обязаны получать индивидуальные лицензии на каждую партию, а минимальный порог допуска к экспорту установлен на уровне 80 тонн годового производства, что исключает мелкие и средние компании. Эти меры фактически закрепляют одностороннее направление физических потоков. Серебро поступает в КНР, но выход металла обратно на мировой рынок ограничен административными барьерами.
Из-за продолжающегося шестой год превышения спроса над предложением биржевые запасы приближаются к многолетним минимумам на всех ведущих площадках мира. В лондонских хранилищах LBMA к январю 2026 года находилось 27 729 тонн — на 22% ниже пика апреля 2020 года в 35 667 тонн. Из этого объема около 17,1 тыс. тонн были обременены позициями биржевых фондов (ETP) и недоступны для поставок. Зарегистрированные, то есть доступные для незамедлительной поставки по контрактам запасы COMEX в начале февраля 2026 года составляли около 3,2 тыс. тонн, при этом в январе было изъято 1,04 тыс. тонн. Запасы SHFE к началу февраля 2026 года снизились до 318,5 тонн — на 90% ниже пика 2021 года в 3 091 тонну. На SGE объемы изъятий серебра в 2025 году были близки к рекордным, а данные за начало 2026 года указывают на сохранение аналогичного темпа.
Совокупные идентифицируемые наземные запасы серебра в мире составляют около 43,5–49,7 тыс. тонн, однако значительная их часть обременена, находится в частном владении или заложена под паи ETF.
Солнечная энергетика формирует спрос
Промышленное потребление серебра достигло рекордных 21,2 тыс. тонн
в 2024 году — четвертый годовой рекорд подряд — и составляет почти
60% совокупного спроса против около 50% десятилетием ранее. Предварительная оценка за 2025 год — незначительное снижение до около 20,7 тыс. тонн на фоне неопределенности с тарифами в США и ускорения внедрения мер экономии металла в условиях высоких цен.
Солнечные панели являются крупнейшим источником роста промышленного спроса. В 2024 году отрасль потребила, по оценкам аналитиков Metals
Focus, около 6,1 тыс. тонн серебра (29% промышленного спроса) против
1,7 тыс. тонн в 2014 году. Переход от устаревших ячеек с пассивированным задним контактом (PERC) к технологии нового поколения с туннельным оксидно-пассивированным слоем (TOPCon), которая требует нанесения серебряной пасты как на переднюю, так и на заднюю поверхность ячейки, стал определяющим для динамики спроса. При TOPCon используется в полтора раза больше серебра на гигаватт, чем PERC, а гетеропереходные (HJT) ячейки, следующий шаг развития солнечных батарей — вдвое больше. Более 85% производства солнечных ячеек в КНР уже перешло на TOPCon. Однако методы сбережения сырья также развиваются. Расход серебра в TOPCon снизился с 0,09–0,095 г/Вт в 2024 году до 0,08–0,085 г/Вт к третьему кварталу 2025 года, что составляет сокращение на 10–15% за один год. Серебряная паста с медным сердечником, впервые предложенная такими компаниями, как Risen Energy, обещает еще более значительное сокращение, однако до ее широкого внедрения остаются годы. Исследование Гентского университета прогнозирует, что к 2030 году фотовольтаической промышленности может потребоваться 10–14 тыс. тонн серебра в год, что составит 29–41% прогнозируемого мирового предложения.
Электромобили потребляют 25–50 граммов серебра каждый, по сравнению с 15–28 граммами для автомобилей с двигателем внутреннего сгорания — разница составляет 67–79%. Совокупный спрос на серебро в автомобильной промышленности достиг около 2,5 тыс. тонн в 2024 году. Oxford Economics прогнозирует среднегодовой темп роста в 3,4% до 2031 года, когда на долю электромобилей, как ожидается, придется 59% потребления серебра в секторе транспорта. Разрабатываемая Samsung твердотельная батарея на основе серебряно-углеродного композита может использовать до 1 кг серебра на аккумуляторный блок 100 кВт·ч, что означает увеличение в 20–40 раз по сравнению с текущими видами батарей, хотя до коммерциализации еще далеко.
Центры обработки данных и инфраструктура ИИ представляют собой реальный, но плохо поддающийся количественной оценке фактор спроса. Глобальная мощность IT-инфраструктуры выросла в 53 раза с 2000 года до около 50 ГВт, при этом Goldman Sachs прогнозирует дальнейший рост в два с половиной раза к 2030 году. Материнские платы корпоративных серверов содержат 2–5 граммов серебра в токопроводящих дорожках и покрытии разъемов, причем серверы для ИИ требуют значительно больше ввиду повышенного энергопотребления. По оценкам, только центры обработки данных в США потребляют 93–156 тонн серебра ежегодно, однако Silver Institute признает, что точные данные о расходе для этого сектора остаются ограниченными. Общее направление тренда при этом очевидно. Microsoft, Google, Amazon и Meta совместно объявили о расходах на центры обработки данных на сумму более 200 млрд долл. до 2025 года.
Оборудование для телекоммуникаций 5G содержит примерно на 40% больше серебра, чем его предшественники 4G, что обусловлено массивными антенными решетками MIMO с в 10 раз большим числом антенных портов.
С учетом ожидаемых к 2025 году 13 млн базовых станций в мире и роста рынка базовых станций 5G на 28–33% в год, данный сегмент формирует значимый дополнительный источник спроса, хотя точный объем потребляемого серебра не выделяется в более широких категориях электроники.
Спрос цвета хаки
Широко распространенное утверждение о том, что в крылатой ракете «Томагавк» содержится около 500 тройских унций (порядка 15 кг) серебра,
по всей видимости, является значительным преувеличением. CPM Group, независимая исследовательская фирма по сырьевым товарам, которая напрямую занималась этим вопросом, оценивает фактическое содержание серебра в «Томагавке» в 10–15 унций (310–466 грамм), в основном в припое
и батарее зажигания. Бывший инженер программы TLAM подтвердил скептицизм по поводу цифры в 15 кг. Даже при 500 унциях на ракету совокупное количество серебра во всех когда-либо произведенных 9 тыс. «Томагавках» составило бы около 140 тонн — около пяти-шести дней мировой добычи.
Общее потребление серебра в оборонном секторе можно оценить только приблизительно. CPM Group оценивает его в 1–2% или 310–620 тонн ежегодно, что существенно ниже спекулятивных заявлений о «нескольких тысячах тонн», распространяемых дилерами драгоценных металлов. Серебро критически важно в военной электронике. Его высокая электропроводность делает металл незаменимым для радарных систем, комплексов радиоэлектронной борьбы, тактической связи, электроники наведения ракет и печатных плат военного назначения.
Стратегическая значимость металла была официально признана 6 ноября
2025 года, когда Министерство внутренних дел США впервые включило серебро в Список критически важных минералов геологического обзора США (USGS) 2025 года. Это решение признало «незаменимую роль серебра в технологиях национальной безопасности, инфраструктуре чистой энергии и передовом производстве» и может повлечь создание государственных стратегических запасов, субсидирование производства и ускоренное лицензирование добычи. США импортируют 64–70% потребляемого серебра, и данное решение прямо указывает на эту зависимость.
Мировые военные расходы достигли рекордных 2 718 млрд долл. в 2024 году, увеличившись на 9,4% в годовом исчислении — наиболее значительный прирост с 1988 года. Члены НАТО в совокупности потратили 1 506 млрд долл., при этом расходы европейских стран — членов НАТО выросли на 16%. Приведенные данные косвенно свидетельствуют о росте закупок военной электроники, однако прямолинейный перенос темпов роста оборонных расходов на увеличение спроса на серебро будет некорректным.
Поколение Z предпочитает серебро
Мировое производство серебряных ювелирных изделий составило
около 6,5 тыс. тонн в 2024 году, что на 3% больше, чем годом ранее.
Стоимость сегмента оценивается примерно в 40,9 млрд долл. Оценка
на 2025 год снизилась на 4% до, приблизительно, 6,2 тыс. тонн, поскольку рекордно высокие цены на серебро оказали давление на спрос, прежде всего на чувствительных к цене рынках.
Молодое поколение, так называемые «зумеры», родившиеся в конце
90-х — начале нулевых, предпочитает серебро золоту в ювелирных
изделиях. В отчете Deloitte, опубликованном в январе 2026 года, говорится,
что 51% представителей этого поколения делают выбор в пользу серебра,
что обусловлено доступностью, современной эстетикой и соответствием минималистичным дизайнерским предпочтениям. Примерно 35% миллениалов, людей, родившихся в конце 80-х — начале 90-х, также при опросах сообщают, что предпочитают серебро. Продажи серебряных обручальных и свадебных колец выросли на 22% в 2024 году, а продажи серебряных ювелирных изделий по каналам электронной коммерции — на 27%. Ключевыми факторами являются холодный оттенок серебра, ассоциирующийся с «молодостью и свободой» в противовес «традиционным» коннотациям золота, а также гендерная нейтральность, привлекающая 42% представителей поколения Z на рынках США и Европы. Однако этот сдвиг остается в основном ограниченным сферой бижутерии и повседневных украшений, в обручальных кольцах по-прежнему доминируют золото и платина, так как мягкость серебра ограничивает его практическое применение.
Индия занимает доминирующее положение в мировом спросе на серебряные ювелирные изделия, обеспечивая более 35% совокупного потребления. Рекордный импорт серебра в 7 669 тонн в 2024 году был обусловлен снижением таможенной пошлины с 15% до 6%, ростом сельской экономики и высоким спросом в свадебный сезон. Китайский рынок серебряных ювелирных изделий сокращался три года подряд на фоне ослабления потребительских настроений. Западные рынки продемонстрировали стабильность, поддерживаемую ростом сегмента брендовых ювелирных изделий из серебра. Pandora, крупнейший в мире ювелирный бренд, достигла выручки в 32,7 млрд датских крон (около 4,5 млрд долл.) в 2025 году с ростом на 6%, реализовав 113 млн изделий, преимущественно из серебра. Резкий рост стоимости серебра вынуждает Pandora повышать цены и рассматривать альтернативы из стали или цветных металлов с платиновым покрытием — показательная ситуация, в которой крупнейший в мире потребитель серебра для ювелирных целей вынужден строить планы на случай продолжения роста цен на свое основное сырье.
Геология и геополитика
Мировая добыча серебра на рудниках составила около 25,5 тыс. тонн
в 2024 году, увеличившись лишь на 0,9% в годовом исчислении. Этот показатель колеблется в диапазоне 25,2–25,8 тыс. тонн с 2017 года, что существенно ниже пика 2016 года в около 28,0 тыс. тонн. Основное ограничение состоит в том, что лишь около 28% серебра (около 7,1 тыс. тонн) поступает с первичных серебряных рудников, тогда как остальные 72% производятся как побочный продукт при добыче меди, свинца, цинка и золота.
Это означает, что предложение серебра практически полностью неэластично к его цене. Даже при цене 84 долл./унцию в сравнении с отраслевыми совокупными затратами на поддержание производства (AISC) в около
13 долл./унцию производство не может существенно возрасти, поскольку экономика меди и цинка — а не цена серебра — определяет большинство решений о начале добычи.
Мексика лидирует в мировой добыче с показателем около 5,8 тыс. тонн
(23% мирового предложения), за ней следуют Китай (около 3,3 тыс. тонн), Перу (около 3,1 тыс. тонн), Польша (около 1,3 тыс. тонн) и Боливия (около 1,25 тыс. тонн). Ведущий производитель, Fresnillo plc, добыл 1,75 тыс. тонн в 2024 году на семи мексиканских предприятиях. Pan American Silver произвела 657 тонн, Hecla Mining — 504 тонны, наивысший показатель за 134-летнюю историю компании, рудник Cannington компании South32 — 395 тонн.
Политические риски в Мексике и Латинской Америке, важном регионе
добычи, крайне высоки. Правительство Мексики провело значительные реформы в горнодобывающей отрасли в 2023 году, отменив все находящиеся на рассмотрении заявки на концессии, ограничив геологоразведку деятельностью Геологической службы Мексики и сократив сроки концессий
со 100 до 80 лет. Президент страны неоднократно заявляла, что новые концессии на добычу полезных ископаемых выдаваться не будут. Предлагаемый законопроект о суверенных ресурсах потребует, чтобы стратегические металлы, включая серебро, перерабатывались внутри страны перед экспортом. В Перу, третьей по объемам добычи стране, за последние девять лет сменились семь президентов, прошли несколько волн массовых протестов, которые приводили к остановке крупных рудников. Например, рудник Constancia компании Hudbay был заблокирован на две недели в конце 2025 года. На апрель 2026 года назначены выборы в парламент, в которых участвуют 39 партий. Политические риски угрожают долгосрочной способности Латинской Америки поддерживать — не говоря уже о наращивании — добычу серебра.
Географическое распределение мировых запасов серебра указывает
на риски со стороны предложения для стран западного блока в долгосрочной перспективе. Больше половины разведанных запасов сосредоточено в Перу (22%), Австралии (15%), России (14%) и Китае (11%) — в совокупности 62% мирового объема. Однако для западного горнодобывающего капитала возможности для инвестирования ограничены: российские и китайские активы практически недоступны, тогда как перуанские, как показано выше, сопряжены с нарастающими политическими рисками. Остается только Австралия, располагающая вторыми по величине запасами в мире при относительно стабильной политической системе. США, располагая лишь 4% мировых запасов, не способны обеспечить самодостаточность в серебре даже при максимальном задействовании регуляторных механизмов, введенных после включения металла в список критически важных минералов в ноябре 2025 года. Иными словами, география запасов не предоставляет западным экономикам пространства для быстрого наращивания предложения.
За последние пять лет в эксплуатацию было введено крайне ограниченное количество новых рудников. Наиболее значимые проекты: Terronera компании Endeavour Silver (около 124 тонны/год, коммерческая добыча с октября 2025 года), расширение комплекса Zgounder компании Aya Gold & Silver (около 187 тонн/год), наращивание мощностей Keno Hill компании Hecla (около 93 тонны/год) и расширение Rochester компании Coeur Mining в совокупности способны добавить около 310–470 тонн дополнительной добычи в год. Этого хватит для покрытия лишь десятой части структурного дефицита.
Длинный цикл разработки месторождения от геологоразведки до начала добычи в 10–15 лет в сочетании с минимальными инвестициями в геологоразведку в период низких цен на серебро в 2011–2020 годах исключает возможность существенного изменения структуры предложения до 2030 года.
Серебряный лом
Вторичная переработка серебра достигла 12-летнего максимума в около
6,0 тыс. тонн в 2024 году и, по предварительным оценкам, 13-летнего максимума примерно в 6,1 тыс. тонн в 2025 году, обеспечив около 18% совокупного предложения. Прогноз Silver Institute на 2026 год предполагает, что переработка впервые с 2012 года превысит отметку 6,2 тыс. тонн за счет 7%-ного увеличения предложения лома.
Переработка серебра принципиально сложнее, чем переработка золота.
В то время как более 90% всего когда-либо добытого золота существует
в извлекаемой форме, то есть сконцентрировано в ювелирных изделиях,
слитках и монетах, менее половины всего когда-либо добытого серебра
остается идентифицируемым. Оно рассеяно по миллиардам продуктов в малых количествах — 20 граммов в солнечной панели, миллиграммы в смартфоне, наночастицы в антибактериальном текстиле. Значительная часть этого объема фактически рассеивается и его извлечение не является рентабельным при любой цене. Высокая стоимость золота на единицу веса (5 000+ долл./унцию) делает его извлечение экономически выгодным даже из источников с низкой концентрацией, в то время как более низкая стоимость серебра делает многие операции по его извлечению нерентабельными.
Промышленный лом — прежде всего отработанные катализаторы — является крупнейшим и наиболее быстро растущим компонентом: прирост составил около 149 тонн в 2024 году. Переработка столового серебра выросла на 11% в 2024 году по мере того, как западные потребители реализовывали накопленные запасы, однако доступный ресурсный потенциал данного источника постепенно сокращается. Фотографическое вторсырье находится в состоянии окончательного структурного упадка из-за цифровой фотографии и теперь «слишком мало, чтобы быть существенным», по данным Metals Focus. Электронные отходы представляют собой наиболее значительный неиспользованный потенциал. Считается, что на городских свалках по миру захоронено около 60 тыс. тонн серебра, но ежегодно извлекается только около 3 276 тонн, что обусловлено экономикой извлечения серебра из электронных компонентов с его низкой концентрацией. Переработка солнечных панелей в настоящее время практически отсутствует. Панели, установленные в период активного развития солнечной энергетики в 2020-х годах, достигнут конца срока службы в 2040-х – 2050-х годах и сформируют источник предложения в будущем, однако они не оказывают влияния на рыночный баланс в ближайшей перспективе.
Пять дефицитных лет подряд
По итогам 2025 года на рынке серебра зафиксирован пятый дефицит подряд, оцениваемый примерно в 2,95 тыс. тонн. Silver Institute прогнозирует шестой годовой дефицит в размере около 2,1 тыс. тонн в 2026 году, в результате чего совокупная нехватка с 2021 года достигнет приблизительно 27,7 тыс. тонн — объема, превышающего годовую добычу. Эти дефициты покрываются за счет сокращения наземных запасов, однако данный процесс не может продолжаться бесконечно.
На 2026 год Silver Institute прогнозирует умеренное восстановление добычи
до около 25,5 тыс. тонн и рост вторичной переработки до более чем 6,2 тыс. тонн, что приведет к совокупному предложению в около 32,7 тыс. тонн — наибольшему значению за десятилетие. Ожидается, что спрос сохранится на уровне около 34,7 тыс. тонн. При этом снижение промышленного потребления до около 20,2 тыс. тонн (четырехлетний минимум вследствие продолжающейся экономии) будет компенсировано ростом инвестиционного спроса на физический металл на 20% до около 7,1 тыс. тонн по мере возвращения на рынок розничных покупателей из западных стран.
Рыночная динамика неоднократно опережала ценовые прогнозы банков
на 2026 год. JPMorgan прогнозирует среднюю цену в 81 долл./унцию, Goldman Sachs — в диапазоне 85–100 долл./унцию; Citigroup в январе 2026 года повысил свой трехмесячный прогноз до 150 долл./унцию, назвав серебро «золотом на стероидах». Heraeus ожидает стабилизации на уровне 80–85 долл./унцию. Metals Focus, выпускающая обзор World Silver Survey, в ноябре 2025 года прогнозировала 60 долл./унцию.
Противоположную точку зрения высказал Джеффри Кристиан из CPM Group, утверждающий, что «подлинного дефицита серебра нет», если правильно учитывать наземные запасы и инвестиционные потоки. CPM Group заявляет, что доступные для добычи запасы и наземные резервы находятся на рекордно высоком уровне и что цены определяются инвестиционным спросом, а не промышленным дефицитом. Это представляет собой обоснованный методологический спор. Silver Institute исключает инвестиционный спрос
при расчете показателя дефицита, тогда как CPM Group иначе учитывает изменения в запасах. Большинство участников рынка используют методологию The Silver Institute, которая остается отраслевым стандартом.
Выводы
— Определяющим состоянием рынка серебра в начале 2026 года является сочетание физического дефицита и диверсификации источников спроса.
— Развитие солнечной фотовольтаики, рост выпуска электромобилей, строительство дата-центров для ИИ и смена предпочтений в сфере ювелирных украшений среди молодежи являются главными факторами нехватки металла.
— Предложение структурно ограничено зависимостью от ситуации на рынке цветных металлов, так как три четверти добытого серебра приходятся
на шахты иного сырья.
— 10–15-летние циклы разработки месторождений и геополитические барьеры при получении разрешительной документации исключают существенный рост добычи до 2030 года.
— Рост геополитической напряженности в Латинской Америке создает риски для крупнейших добывающих регионов.
— Дефицит существенно сократил биржевые запасы: свободные остатки снизились в Лондоне и в Шанхае, а обязательства по поставкам серебра на COMEX превышают объем располагаемого металла.