Продолжение. Начало тут
Оставив хама-режиссера в тяжелых раздумьях на тему, как жить дальше, два весёлых прогульщика весело двинулись дальше по набережной Невы, присыпаемые сверху крупными хлопьями снега. Снега в фильме много, а вот солнца не очень. Алёшка повёл приятеля отдохнуть в ресторан-поплавок «Чайка». Там у него знакомый официант, приятель его сестры Светланы.
Официанта изображает Алексей Петренко, в то время исполнитель маленьких эпизодических ролей в Театре им. Ленсовета. Знаменитым он станет через 10 лет, сыграв эпизод с ревнивым летчиком в «20 днях без войны», критика сразу признает его гением, и его актерская карьера ракетой устремится ввысь. А пока вот его самое первое появление на экране.
Пришлось Алёшке за маленький банкет в ресторане отдать официанту хитовый альбом знаменитых британских исполнителей в стиле традиционного джаза Барбера, Билко и Болла. Сестра Светлана ему в своё время этот импортный английский альбом подарила.
Хулиган и двоечник Лёшка и отличник Коля из заклятых врагов превратились практически в лучших друзей. Не такой уж жуткий хулиган Лёшка — вполне нормальный и даже очень дружелюбный и обаятельный паренёк. И Коля - заскорузлый отличник в учёбе и по поведению, стал привыкать ко вполне интересной уличной жизни.
Но должна же была наступить развязка, и тайное стать явным. С палубы ресторана Коля увидел идущую из школы математичку по прозвищу «Троллейбус» и понял, что Лёшка его специально подставил, сообщив, что контрольной не будет, «Троллейбус» заболел. И теперь отличнику Коле придётся отвечать перед строгой мамой и «Троллейбусом» за прогул. Лёшке-то этот прогул — привычное дело, а вот для отличника Мухина — жестокая трагедия. Как минимум двойка в журнал и неуд по поведению в школе, а какой дома будет скандал — страшно представить.
Назвал Коля Лёшу подонком и ушёл. А Лёшке и самому неудобно. Ведь получается, что он подставил своего нового друга.
Разошлись друзья в разные стороны. Но потом случайно встретились на Невском. Коля звонит маме и уже так смело с нею разговаривает: «Ну прогулял, и ничего страшного». Сказывается воздух свободы, который он вдохнул в качестве нормального прогульщика. А Лёха дарит в знак примирения Коле самое ценное, что есть у него в кармане, — апельсин, который ему днём дал отец.
А потом они этим апельсином играют в футбол по свежему, только что выпавшему снегу. И с ними сестра Лёхи Света, которую отец выгнал из дома за то, что она два дня дома не ночевала. А оказалось, что она дежурила в круглосуточной аптеке, где работает. И тут всё утряслось.
В финале звучит детская песенка про апельсин
Опустел школьный двоp
Отзвенел звонок
Все ушли. а я стою
Хоть совсем пpомок
И остался неочищен
Рыжий апельсин
А он на дольки pазделен
Чтоб я не ел один!
И как в "400 ударов" Трюффо в финальном кадре даётся крупный план хулигана Лёшки.
Вот только если у Трюффо крупный план Антуана показывает испуганного и замученного жизнью ребёнка, который сбежал из детского исправительного центра на свободу, и ничего хорошего его не ожидает в этом мире чистогана и поклонения золотому тельцу.
То в нашем фильме хулиган Лёшка в данный момент своей жизни счастлив и доволен. У него появился новый друг, с сестрой всё уладилось, и вообще он живёт в прекрасной Советской стране, где так вольно дышит человек. Надо только сбежать из этой советской школы, где рутина, зубрёжка и толстый «Троллейбус». Вот сравните. Это Лёшка в школе — вконец уже измученный Евклидовой геометрией. Загнанный зверёк.
А вот это он в финальном кадре — вырвавшийся на свободу, дышащий вольным воздухом Невского проспекта.
В общем-то, вся идея фильма у Радзинского была показать, что такое есть настоящая свобода в СССР: сбежал с уроков и двинул прошвырнуться по Невскому. В киношку забежать, на проводах в армию соседа погулять, заскочить на «Ленфильм» на съёмки кинокартины, завалить вечерком в ресторанчик, попинать апельсин в Катькином садике по свежему снежку. Лепота. Свобода. Что ещё человеку для полного счастья надо.
Через много лет Радзинский будет убеждать зрителей, что начальство таки прочувствовало вот этот дух свободы в фильме и положило его сразу «на полку». Мол, не ко времени фильм пришёлся.
Ну да, положили «на полку», ну да, никто не видел, ну да, вот какое начальство в СССР было плохое — перестраховщики, догматики и вообще партократы. В конце 80-х эта реклама — «положили на полку», может, и вызвала бы дополнительный интерес у зрителя. Даже Данелия в 1988 г. шутки ради решил тоже выставить себя «жертвой режима», заявил, что его комедия «Тридцать три» была запрещена, ему сказали: «Не примазывайся, фильм твой все видели». У нас об этом тут.
Вот и с «Днём солнца и дождя» такая же история. Решил Эдвард Станиславович прикинуться жертвой «советского тоталитаризма», мол, фильм "на полку" отправили из-за показанной в нём свободы и воли. Типа - «эх, Киська, мы одна семья. Мы тоже пострадавшие».
Ан нет, выпустили фильм в прокат, и посмотрело этот небольшой — 65 минут — камерный фильм, проходивший по категории «для детей и юношества», почти 5 млн. зрителей. Как вспоминал один будущий киновед.
Виктор Соколов снимал репертуарное кино. Так, его фильм «День солнца
и дождя» (1968) был в нашей армейской фильмотеке, и личный состав роты,
подобно заправским киноведам, выучил его, словно устав, буквально
по кадрам — настолько часто, и самым демократическим образом, выбирали эту ленту для просмотров по выходным.
Так что никакой "полки". Просто в СССР снималось в 60- е годы по 150-200 художественных фильмов каждый год. В прокат с учетом иностранных выходило ещё больше. Это сейчас по ТВ крутят одну и ту же пару- тройку десятков кем-то избранных советских фильмов, в основном комедии Рязанова и Гайдая, а тогда фильм показали в течение недели в кинотеатрах, пару раз по ТВ и всё. Там новые фильмы на подходе.
Вот такой под видом «фильма для детей и юношества» получилась картина в стиле новомодной тогда среди «творческой интеллигенции» французской «новой волны», которая в самой Франции к тому времени уже сошла на нет.
Интерес он сейчас представляет с этнографической точки зрения — перед зрителем показ культурно-бытовых особенностей, а также материальной и духовной культуры жизни той, уже ушедшей в историю страны, шестьдесят лет назад. И, конечно же, совершенно гениальный эпизод о том, как «снимается кино». Вот этот вставной в «новую волну» эпизод в стиле русского критического реализма, одно из самого лучшего, что снял в своей жизни кинорежиссер Виктор Соколов. По нашему скромному мнению.