Апрель. Город засыпает, просыпаются тюльпанофилы.
Самые прожжённые знают, что полёт из Москвы до Стамбула занимает около пяти часов, а дорога на Амстердам – от одиннадцати часов до двух дней. И хотя ради заветных цветов поклонники готовы претерпеть всё, с каждым годом слышнее голоса тех, кто предпочитает сэкономить время, деньги и нервы (но не эмоции!), отправляясь на Фестиваль тюльпанов, который давным-давно не импортозместил, а импортоопередил зарубежных коллег по цеху. В Республику Калмыкия.
О безусловно ярком событии туристического сезона написано много, а между тем посетить регион одним днём едва ли удастся. И это ровно тот случай, когда без угрызений совести можно сказать: оно и к лучшему.
Внедорожник, фотоаппарат, хорошее настроение – маршрут «Элиста – Яшкуль – Адык – “Чёрные земли”» построен. Путешествие ровно на сутки, которое сделает калмыцкий вояж экологичным во всех отношениях: на удивительных просторах, вольготно раскинувшихся перед усталым от небоскрёбов взором, веками мирно уживаются человек и природа.
Яшкуль: десять метров ниже уровня моря
88 километров и час езды отделяют от калмыцкой столицы Яшкуль – один из тех посёлков на карте России, которые способны быть одинаково дорогими писателям и учёным. Подобно тому, как в XVI-XVII веках ойраты – далёкие предки калмыков – сменили умеренно гористые виды Средней Азии на бесконечную плоскость степи, (не)случайный путешественник оставляет своенравные виражи Ергенинской возвышенности и оказывается в Прикаспийской низменности, да так, что «Двадцать тысяч лье под водой» становятся действительностью, а не названием романа, – ныне отзывчивую к солнечным лучам землю в глубокой древности заливало море.
– Тут в Великую Отечественную войну страшные бои были... – рассказывает водитель, готовый, как и любой местный, изложить историю родного края от «А» до «Я». – В августе 1942 года немецкие войска Яшкуль захватили, но уже к 28 декабря его освободила 248-я стрелковая дивизия. Если к Астрахани ехать, мемориал 28-й армии увидите – там остановили само наступление. До сих пор осколки в земле находят.
Простирающийся по обе стороны ландшафт столь лаконичен, что картина ожесточенных сражений потрясает воображение. Не у одного поколения – на яшкульских территориях ежегодно проводят памятные мероприятия, посвященные страшным и великим дням.
Внедорожник круто сворачивает с асфальтированной дороги прямо в ещё насыщенную зелень степи (летом её сменит строгая бежево-жёлтая палитра), и на горизонте появляются контуры, виденные разве что в учебниках окружающего мира. Округлое навершие кибитки, прямые углы хозяйственных построек и совсем рядом – прихотливо меняющаяся линия горизонта, то распадающаяся пунктиром, то изгибающаяся волной. При ближайшем рассмотрении она оказывается огромным верблюжьим стадом, наблюдающим за окрестностями из-за высокой ограды. 150 голов, как позже расскажет хозяин стоянки – монгол Адьяху Галбадрах.
«Сюжет для небольшого рассказа»: в 2012 году отец Адьяху Охин Соовой приехал в Яшкуль из Монголии в лучших традициях кочевых народов – с семьёй и стадом верблюдов. Работа пастухом по контракту быстро превратилась в настоящую страсть к новой, гостеприимной земле, жители которой – исторические родственники монгольского народа. Так и повелось: звёздное небо, многочисленные хвостатые подопечные и обычаи, передаваемые из поколения в поколение.
На 2026 год Адьяху – полноправный глава хозяйства, и пока сверстники в больших городах перемещаются от монитора к монитору с перерывом на смартфон, он денно и нощно следит за обитателями стоянки и радушно встречает любопытствующих. А полюбопытствовать стоит – гостям салютуют лаем косматые банхары, в невысокой траве перебирают копытцами трогательные ягнята, вдоль сараев важно шествуют козы.
Колоссальное впечатление производит Его Величество Верблюд. Двугорбые бактрианы плотным кольцом окружают верблюжат, изредка выгибая длинную шею, чтобы почесать её о балку. Туристам предлагают верховую прогулку, и кто хоть раз прокатится на верблюде по степи, сразу же поймёт хлебниковское «Сюда, мластелины!».
Кибитка Адьяху – жилое помещение, дающее объёмное представление о кочевом быте. Посередине – печка. Источник тепла и кормилица – именно на ней закипит джомба и зафырчат бёрики. Барана здесь разделывают одним ножом, без топора. Оказывается, застольную беседу можно вести невербально, лишь при помощи символических значений той или иной кости. Те, что считались дурным знаком для гостя, никогда не окажутся на столе перед туристом: на выросшей средь калмыцких дистанций стоянке Адьяху рады всем.
Адык: «Счастье для всех, даром...»
Следующая остановка – посёлок Адык. От Яшкуля – пятьдесят километров и сорок минут. Кажется, нет никакой связи между жутковатой Зоной, описанной братьями Стругацкими, и местным комплексом «Адык – страна Бумба», однако образ литературный и вполне реальный неожиданно связывает размышление о счастье. Сложившийся в XVII-XVIII веках калмыцкий эпос «Джангар», повествующий о Бумбе, стране благоденствия, в которой люди не болеют и живут дружно, в 2022 году был включен ЮНЕСКО в список нематериального культурного наследия, и бурное развитие туристического комплекса словно свидетельствует о том, что счастливая Бумба с 2018 года обретает своё физическое воплощение.
Один из основателей проекта и по совместительству сотрудник государственного заповедника «Чёрные земли» – Хонгор Манджиев. Кибитка-музей с калмыцкой утварью, возможность сделать фотографию с настоящим луком, традиционные головоломки (ходят слухи, что некоторые туристы остаются на ночь, чтобы всё же перевести трёх верблюдов через перевал) – всё это сделает досуг запоминающимся. Но если гостям повезло встретить Манджиева, досуг станет незабываемым.
Homo universalis Калмыкии, он знакомит туристов со своим детищем с неподдельной любовью, выраженной и в артистическом стиле повествования, в котором насыщенная фактура сменяется почти по ролям изложенной легендой, и в десятке способов разнообразить экскурсию.
– Калмык может подозвать к себе корову в любой точке земного шара, – безапелляционно заявляет Хонгор и тут же демонстрирует талант звукоподражания и самобытную красоту языка. Не обходит вниманием и боевитую натуру степного народа, подробно рассказывая об особенностях калмыцкой борьбы, мастерство в которой достигается за счёт досконального знания устройства человеческого скелета.
А когда гости пробуют кюр – блюдо, которому впору стать официальным определением слова «аутентичный» (запеченный в земле рубец, начиненный бараньим мясом) – берёт домбру и виртуозно исполняет композиции, требующие недюжинных навыков горлового пения.
Так что в этнопарке «Адык – страна Бумба» счастье действительно отдают всем, и никто не уходит обиженным.
«Чёрные земли»: вечный мир
Недалеко от Адыка расположен знаменитый природный заповедник Калмыкии – «Чёрные земли». Рекомендация – внимательно слушать провожатых. Впрочем, быть невнимательным не получится – за время поездки старший научный сотрудник Геннадий Ильич Эрдненов успевает столь живо рассказать о местной фауне, что можно смело садиться писать курсовую работу. Так, оказывается, что суслики, чья популяция, увы, сокращается в последние годы, не только являются важнейшими обитателями экосистемы (от них, например, напрямую зависит степной хорь), но и настоящими друзьями человека – лошадей калмыки привязывали именно к их норкам (дело раскрыто!).
– А теперь смотрите внимательно... – заговорщически подмигивает Геннадий Ильич. Пауза, напряженное вглядывание в ближние и дальние планы. Вдруг – светлые точки, двигающиеся у самого горизонта с сумасшедшей скоростью.
– Вот и они. Сайгаки!
И хотя Геннадий Ильич, как и любой сотрудник заповедника, будет уверять, что он рад, если рады туристы, любой гость непроизвольно улыбается, видя, с каким восторгом за сайгаками наблюдают те, кто самоотверженно трудился долгие годы ради сохранения и преумножения популяции доисторической антилопы. Им есть чем гордиться – за десять лет количество голов выросло с трёх с половиной до свыше сорока тысяч.
Увидеть сайгака вблизи не так-то легко – пугливое животное стремительно убегает от машины, поэтому всех, кто хотел бы рассмотреть носик-подушечку, способную фильтровать воздух, ждут в заповеднике в летний период. Трава исчезает из степи, и водные ресурсы концентрируются в небольших водоёмах, привлекающих друзей мамонтов и саблезубых тигров.
– Есть очень красивая версия, почему сайгак так лихо подпрыгивает, – делится Геннадий Ильич. – Мол, это сигнал для хищника – я молод, силён и прыток, со мной лучше не связываться.
Огромные стада действительно мчатся прыгающими движениями – они способны развивать скорость до 80 км/ч, и если забраться на одну из наблюдательных вышек заповедника, чтобы понаблюдать за ними, то кажется, будто неудержимым вихрем мимо проносится вся степь.
– Куда они бегут?
Геннадий Ильич широко улыбается и смеётся.
– Это загадка даже для нас.
Так, совершенно случайно появляется повод вернуться – узнать все тайны земли, приютившей людей, верблюдов, орлов и сайгаков, за один день не удастся. Благо, стараниями неравнодушных, пламенно влюбленных в неё жителей она хорошеет год от года, приглашая каждого побывать в мире, где покой бесконечен.
Как степь.