ГЛАВА 24
БЕЛАЯ ПЕЛЕНА
Начало чего-то нового всегда драматично или забавно. Когда адаптация заканчивается, вчерашние яркие события становятся обыденными. Бывают дни, когда ничего не происходит. После аварии и обвала на руднике всё стабилизировалось: заменили подшипники и пружины, пошла порода. Работа оборудования стала привычным фоном.
Однажды Олег пригласил меня послушать, как скрипит подшипник на транспортере. Он молодец, услышал, но подшипник мог развалиться. С Олегом и наладчиками у нас сложились хорошие отношения. Я всегда защищал их вклад в работу ГОКа.
Иногда в крупных кусках породы попадались камешки, и наши датчики УФИ их засекали. Я собрал всю документальную базу на оборудование. По регламенту это работа техотдела, но у нас не сложились отношения. Шеф сказал: «Плюнь и забудь, сделай сам». Я сделал всё сам, и стало легче. Олег перестал ходить ко мне за каждой деталью. Он видел по журналу время работоспособности деталей и менял их заранее, что уменьшило простои. Никто не поблагодарил меня, но я привык. Как и в первый раз, с пружинами. Молча смотрели, что все работает, и молча разошлись.
Первая получка была 13 500 рублей, но я получил 15 000 — это была премия за найденные камешки. Потом премии серьёзно помогали нашему бюджету, иногда доходило до 20 000 рублей. Для конца 90-х это было отлично, даже с учётом цен в посёлке. С Сашкой я расплатился, он мне очень помог. Куртки и обувь реально были теплыми. Сам бы я точно купил бы не то.
Теперь у нас есть холодильник
И нас стало четверо в комнате в общежитии. Через неделю после отправки Максимыча в больницу к нам пришла женщина из администрации с мужчиной. Она долго говорила о человеке, который всю жизнь отдал руднику, но теперь никому не нужен. Руководство решило переселить его в нормальную комнату из котельной. Я так понял, что им нужен был кто то, кто присматривал за пожилым человеком, можно сказать, ветераном труда на руднике.Но вслух кто это скажет?
Мы обсуждали, с парнями, что к нам могут подселить кого-то.Они отлично понимали, что это работяга, а не буйный человек. Это здорово, на самом дел
Александр Максимыч был уникальным человеком: он не вмешивался, но его рассказы о походах по Сибири заполняли пространство. Он был чистоплотным и аккуратным, с грамотной речью и энциклопедическими знаниями. Я не понимал, почему он не уезжает в место с хорошим климатом, но это было его личное дело.
Максимыч часто смотрел на меня и ребят, будто о чём-то думая. Зима в Якутии особенная: снег звенит, воздух как будто замер, а ночью слышны залпы в лесу. Теплый воздух от котельных в домах и трубах ГОКа поднимался строго вертикально вверх. Это было красиво и завораживающе.Мы наматывали шарфы на лицо, оставляя узкие щели. Максимыч показал мне мазь от мороза, иначе кожа лопалась. Мороз переносился легче, чем в Самаре, из-за неподвижного и сухого воздуха.
Мальчишки учились, всем классом ненавидели химичку и любили физика, бывшего военинженера. Я работал, часть денег уже лежала в банке. Олег сказал как то: «На один год обучения ты нам уже заработал». День шёл за днём. Подошёл 2000 год. Тот самый, переломный в истории и страны и людей.
Один человек понял, что довёл страну до края, и поставил вместо себя лидера со стальной хваткой и железобетонными нервами. Это было ново, но мы уже устали боятся.
Мы заказали ёлку, и нам привезли целую охапку. На ГОКе выдали новогодние подарки с шампанским, наборами конфет, мандаринами и вкусными вещами. Нам досталось два набора отвёрток и электрозажигалка, Максимычу — мельница для специй. Он покрутил ее в руках, и поставил на общий стол. Олег отдал ему набор отверток: вам нужнее, а унас два набора.
Мы решили накрыть стол на четверых, Сашка тоже решил праздновать с нами. К 00:00 часам всё было готово. Я любил готовить, поэтому стол выглядел достойно. Я сделал классику: оливье и селедку под шубой, салаты, горячее, закуски. Максимыч вложил пару банок икры, Сашка принёс торт. Всё было как в лучших домах.
Этот вечер стал поворотным в нашей жизни. В 23:50 на экране Самсунга появилась неожиданно трезвая физиономия президента, который заявил: «Я ухожу». Страна, наверное, дала салют этим словам. Я и мои парни тоже.
Максимыч долго молчал, держа вилку. Потом сказал: «Ну вот, наконец-то дождался». Все повернулись к нему в ожидании ответа. Он посмотрел на Сашку, моих сыновей и меня, молча встал, подошёл к чемодану и что-то искал. Потом вернулся за стол и положил на него комок смолы.
Я налил шампанское: «Новый год же!» Максимыч встал с бокалом: «Ребята, вы молодцы, настоящие, без гнили. Спасибо вам и здоровья». Чокнулся со всеми. Мальчишку даже покраснели немного. Все выпили. Потом хвалили салаты. Максимыч тихо сказал, как будто только мне: «Как хорошо, как дома».
Сашка начал резать торт. Вместо розочек и листочков были звёзды разных размеров и нежно-голубой крем. После второго куска торта Максимыч взял нож и начал срезать смолу. Внутри был свёрток в бумаге. Он развернул его и положил на стол: алмаз!
Сказать, что все были шокированы, это ничего не сказать. На ГОКе масса людей, куча оборудования, которое пропускает через себя тонны породы, чтобы поймать несколько грамм, а тут.....
Я не знаю, сколько он весил, но это был настоящий камень, около 15 мм на 20 мм.Почему то это я понял сразу.Тишина звенела. Сашка, прокашлялся, спросил: «Максимыч, а почему ты не сдал его на ГОК? Это же на всю жизнь хватит...»
Александр Максимыч посмотрел на камень, устало и отрешённо. Потом заговорил спокойно: «Я нашёл этот камень не здесь. И не только камень. Я испугался и решил молчать. Сейчас другой пришёл, настоящий». Сейчас можно сказать, а выдумайте, что делать дальше.
Я спросил: «Александр Максимыч, расскажите всё по порядку, если вы нам доверяете».
Максимыч сказал: «Налей-ка чаю, парень. Завтра у вас выходной, так что расскажу всё, что знаю, и вы решите, что делать дальше». Славка передал ему полную чашку.
И он начал, иногда замолкая, обдумывая что-то. Это было долго, но у нас было время до утра.