Знаете, в чем главная беда нашей интеллигенции? Она не умеет радоваться. Умный человек у нас — это обязательно несчастный, больной, замученный рефлексией субъект. Татьяна Толстая — первая, кто сказал: ум — это весело. Ум — это остроумно. Ум — это когда ты можешь позволить себе роскошь быть неудобной, не боясь при этом показаться дурой. И за это ей можно простить всё. Даже то, что она иногда врёт. А она врёт — и это прекрасно.
Первое. Язык
Толстая = великий стилист. Но не в школьном смысле, не «богатство лексики» и «многообразие синтаксических конструкций». Нет. Она — волшебник, который заставил русский язык извиваться. Её проза — это танец ужа и кобры под джаз. Она берёт советский новояз, одесское баловство, интеллигентское подвывание и высокую трагедию Серебряного века — и смешивает это в коктейль, от которого у критика «Знамени» случается оргазм, а у патриота из «Завтра» — нервный тик.
В «Кыси» она предсказала Путина? Чушь. Она предсказала состояние. Состояние вечной оглядки, вечного «а что скажет Солёный?», вечной травли любого, кто высунется. Она описала не политику — она описала биологию выживания русского человека. И описала так, что смешно до слёз и страшно до смеха.
Второе. Смелость
Толстая — единственный публичный интеллектуал, которому удаётся быть несистемным одновременно при всех системах. Либералы её ненавидят за то, что она как-бы-имперская и дерзнула стать поп-звездой («Школа злословия» — это был ведь лучший филологический факультет страны, только без вступительных экзаменов!). Охранители её подозревают за «Кысь» — за то, что она посмела вышутить святое, народную тоску по утраченному величию.
А ей плевать. Она — барыня. Она происходит из рода, где Толстых было столько, что каждый сам себе Государственная Дума. Она не просит у власти ни хлеба, ни зрелищ. Она просит только одного: оставьте меня в покое, я сама расскажу вам, как вы глупы и прекрасны одновременно.
Третье. Честность (парадоксальная)
Её часто упрекают в снобизме. Да, она сноб. Но это честный снобизм. Она не притворяется «своей в доску», не надевает телогрейку, чтобы поговорить с народом о его болях. Она говорит: я — элита, я — Толстая, и моё дело — смотреть на вас сверху вниз и жалеть. И вот эта честная надменность — она лечит лучше любой демократии. Потому что когда человек не врёт о том, кто он есть, — ему можно верить.
Четвертое. Учительство
«Школа злословия» — это примечательный проект именно потому, что Толстая (в паре с недостойной во всех смыслах Смирновой) сделала главное: она вернула разговору интеллектуальный блеск.
За что восторгаться Татьяной Толстой? За то, что она — сверхпроводник. Через неё проходит колоссальное напряжение русской истории, русской боли, русской глупости — и на выходе получается не искра, не пожар, а ровный, тёплый, умный свет.
Она научила нас главному: быть умным не стыдно. И не больно. Быть умным — весело. А всё остальное — политика, скандалы, обвинения в ватности или либерализме — это пыль. Потому что Толстая, как настоящая русская писательница, всегда не с теми и не против тех. Она — сама по себе. А это, в любой стране, самый главный подвиг.