Она вышла замуж за миллиардера, чтобы спасти отца. В первую ночь муж сказал: «Спи в гостевой». Но хуже всего была свекровь. Та, что каждое утро подавала ей кофе с ядом…
Элиф никогда не думала, что будет считать дни до собственной смерти. Особенно в особняке на берегу Босфора, где в каждой вазе — свежие орхидеи, а на завтрак подают шесть сортов сыра и инжир, посыпанный фисташковой пудрой. Она проснулась ровно в 6:30, как и каждое утро за последние полгода. Горничная Айше уже приготовила халат — шёлковый, цвета слоновой кости, расшитый золотыми нитями. На столике у кровати стоял поднос: стакан воды с лимоном, три оливки и записка от управляющего домом. Записку Элиф даже не открыла. Знала, что там: «Сегодня в 10:00 приезжает госпожа Нермин. Ужин в 20:00. Вечернее платье — чёрное с бриллиантами». Она вышла на балкон. Босфор искрился так, будто кто-то рассыпал по воде миллионы медных монет. Чайки кричали. Вдалеке проплывал прогулочный катер. Красота, от которой хотелось плакать. Потому что красота эта была клеткой.
— Ханым Элиф, свекровь ждёт вас к завтраку, — голос Айше прозвучал из-за двери.
— Иду.
Элиф накинула халат и пошла по длинному коридору. Стены были увешаны портретами семьи Челик. Свекровь Зейнеп в молодости — точь-в-точь турецкая Одри Хепбёрн. Свёкор Мехмет с ястребом на руке — тот самый, что пять лет назад упал с лошади и разбился насмерть. И её муж — Демир, холодный, красивый, с глазами цвета чёрного кофе. На портрете ему двадцать пять. Сейчас тридцать три. Но выражение лица не изменилось. Он всё так же смотрел на мир, как на скучную инвестицию. Большая столовая на первом этаже пахла корицей и деньгами. Длинный стол из чёрного дерева на двенадцать персон. Хрусталь. Серебро. И три человека: Зейнеп — свекровь. Шестьдесят лет, выглядит на сорок пять. Пластика, дорогая одежда, улыбка, которая не доходит до глаз. Айча — подруга мужа. Супермодель. Ноги от ушей, волосы до поясницы. Сидела слишком близко к месту Демира. Слишком. И сам Демир. В чёрной рубашке с закатанными рукавами. Читал что-то в телефоне. Даже не поднял голову, когда Элиф вошла.
— Садись, невестка, — Зейнеп указала на стул напротив себя. — Я заказала твой любимый сыр с плесенью.
— Благодарю, свекровь.
Элиф села. Айча посмотрела на неё с лёгкой усмешкой — той самой, когда женщина знает о твоём муже то, чего не знаешь ты.
— Ты бледная, — заметила Айча. — Плохо спишь?
— Отлично сплю.
— А мне Демир сказал, что ты ходишь по ночам. В сад. Смотришь на луну.
Элиф бросила взгляд на мужа. Он молчал. Телефон. Пальцы бегают по экрану.
— Я люблю луну, — спокойно ответила она.
— Романтично, — Айча улыбнулась. — Как в сериалах.
Зашла служанка с медным подносом. На нём — три крошечные чашки с кофе. Одна — для Зейнеп. Вторая — для Айчи. Третья — для Элиф.
— Твой кофе, ханым, — служанка поставила чашку перед невесткой.
Элиф взяла чашку. Поднесла к носу. Пахло кардамоном. И чем-то ещё. Чем-то горьким. Слишком горьким даже для турецкого кофе. Она опустила серебряную ложечку в чашку. Ложечка была из того самого набора, который подарила сама Зейнеп на помолвку. Семейная реликвия. Серебро с позолотой. Ложечка коснулась кофе. И почернела. За секунду. Как будто её окунули в кислоту. Сердце Элиф пропустило удар. Она подняла глаза. Зейнеп спокойно пила свой кофе. Айча накладывала сыр на тарелку. Демир по-прежнему смотрел в телефон. Никто ничего не заметил. Элиф сунула ложку под край тарелки, так, чтобы не было видно. Сделала вид, что отпила из чашки. И тихо спросила:
— Свекровь, какой сегодня кофе?
— Тот самый, из Эмиратов. Твой любимый.
— Пахнет чуть иначе.
— Это новый кардамон. Более острый.
Элиф улыбнулась. Самой тёплой улыбкой, которую смогла выдавить.
— Вкусно. Спасибо.
Кофе она так и не выпила. Когда служанка забрала посуду, чашка была полной — Элиф вылила содержимое в цветочный горшок у двери. Тот самый фикус, который подарили на свадьбу. К вечеру фикус завял. Элиф позвала Айше и сказала:
— Завтра я буду пить кофе в своей комнате. Скажи свекрови, что у меня мигрень.
— Слушаюсь, ханым.
Айше вышла. Элиф осталась одна. Села на кровать и уставилась в стену. Полгода брака. Полгода кофе каждое утро. Полгода странной слабости, головокружений, пятен перед глазами, которые врачи называли «стресс». Это не стресс, поняла она. Это яд.
Элиф выросла в Анталии. Её отец — Мехмет Кылыч — когда-то был богатым текстильным фабрикантом. Но два года назад его партнёр кинул его на полмиллиона лир. Семья разорилась. Отец впал в депрессию. Мать ушла. Элиф осталась одна с больным отцом, который не мог платить по счетам. Демир Челик появился в её жизни как спасение. Или как сделка. Он пришёл к ней на выставку дизайнерской одежды — Элиф шила платья на заказ. Посмотрел на неё своими чёрными глазами и сказал: «Ты выйдешь за меня замуж». «Я вас не знаю». «Это неважно. Твой отец должен моему партнёру. Если выйдешь за меня — я спишу долг». «Почему я?». «Ты красивая. Скромная. Из хорошей семьи. Моей матери нужна такая невестка». Ни слова про любовь. Ни слова про чувства. Чистый бизнес. Элиф согласилась. Ради отца. Ради крыши над головой. Она думала: «Полюблю со временем. Он хороший человек, просто закрытый». Ошиблась. В первую брачную ночь Демир зашёл в спальню, бросил на кровать конверт с деньгами и сказал: «Это тебе на расходы. Спи в гостевой. Я не буду к тебе прикасаться». «Почему?». «Я не хочу детей. И не хочу притворяться». Он развернулся и ушёл к себе. А через час Элиф услышала шаги в коридоре. И голос Айчи. Тихий, мурлыкающий: «Она ушла в другую комнату, дорогой. Теперь мы одни». Элиф тогда не плакала. Она просто сжала кулаки и решила: «Я выживу. Я найду способ выбраться». И теперь, сидя в своей комнате с завядшим фикусом, она поняла — способ нужно найти быстро. Иначе фикус — это её будущее.
В дверь постучали. Три коротких удара. «Войдите». Это была Айше. Та самая горничная с родинкой на щеке. Тихая. Почти незаметная. Но сейчас в её глазах горело что-то новое.
— Ханым Элиф, — прошептала она, оглядываясь на дверь. — Мне нужно вам кое-что сказать.
— Говори.
— Ваш кофе. Каждое утро госпожа Зейнеп лично его готовит. Никому не доверяет. Я вчера зашла на кухню раньше времени и увидела.
— Что ты увидела?
Айше достала из кармана передника маленький пузырёк из тёмного стекла. Внутри была мутноватая жидкость.
— Она добавляет это. Всего три капли. Говорит, что это настойка на травах для женской красоты. Но я однажды уронила этот пузырёк. Капля попала на мраморный пол. Мрамор зашипел и потемнел.
Элиф взяла пузырёк. Понюхала. Горький миндаль. Тот самый запах.
— Цианид? — спросила она шёпотом.
— Не знаю, ханым. Но госпожа Зейнеп ненавидит вас. И Айча её подстрекает. Они хотят, чтобы вы… исчезли.
— Зачем? Я не мешаю им. Демир даже не спит со мной.
Айше опустила глаза.
— Потому что госпожа Зейнеп боится. Ваш свёкор перед смертью изменил завещание. Он оставил сорок процентов акций компании не Демиру, а жене старшего сына. То есть — вам.
Элиф похолодела.
— Какой жене? У Демира нет других жён.
— Есть. — Айше достала из кармана сложенный лист бумаги. — Я нашла это в сейфе, когда убирала кабинет госпожи. Это брачный контракт. Но не ваш.
Элиф развернула бумагу. Контракт был подписан пять лет назад. Жених — Демир Челик. Невеста — Айча Шимшек. Те самые супермодель Айча. Они были женаты. Тайно. До сих пор.
— Они не разводились, — прошептала Айше. — Ваш брак — фикция. Вы нужны были только для того, чтобы забрать акции. Когда вы получите наследство — вас убьют. А деньги достанутся Демиру и его настоящей жене.
В комнате стало тихо. Даже чайки за окном замолчали. Элиф посмотрела на пузырёк. На контракт. На завядший фикус. И улыбнулась. Не той улыбкой, которой улыбалась свекрови. А новой. Опасной.
— Айше, — сказала она. — Ты рисковала жизнью, рассказывая мне это. Почему?
— Потому что госпожа Зейнеп пять лет назад убила вашего свёкра. Я видела. Она не знала, что я стою за дверью. Она столкнула его с лошади. А потом сказала всем, что это несчастный случай.
Элиф закрыла глаза. «Добро пожаловать в семью Челик», — подумала она. — «Где свекровь убивает мужей, а муж женится на двух женщинах одновременно».
— Айше, — сказала она твёрдо. — Ты поможешь мне? Я заплачу. В десять раз больше, чем они.
— Я не за деньги, ханым. Я за справедливость.
— Хорошо. Тогда слушай мой план.
Элиф не спала всю ночь. Она сидела на балконе, укутавшись в кашемировый плед, и смотрела на Босфор. В её голове рождалась схема. К утру план был готов. Он был дерзким. Опасным. И безумным. На следующее утро Элиф спустилась к завтраку. Свекровь снова подала кофе. На этот раз Элиф сделала вид, что пьёт, а на самом деле вылила напиток в специальный контейнер, который принесла с собой. Вечером она отдала контейнер Айше. «Отвези в лабораторию. Адрес я написала. Скажешь, что это образец для исследования. Заплатишь им столько, сколько попросят. Мне нужно точное заключение — что это за яд». Айше кивнула и исчезла. Потом Элиф вспомнила о своём старом друге детства — Джеме. Он стал адвокатом по семейным делам и работал в Стамбуле. Они не общались два года. Но Элиф знала: Джем был влюблён в неё со школы. Она написала ему сообщение через старый аккаунт в Инстаграме: «Джем, это Элиф. Я в беде. У меня нет телефона — за мной следят. Приезжай в особняк Челиков завтра в 11:00. Скажешь охране, что ты мой личный стилист. Привези два платья и документы. Пожалуйста». Через десять минут пришёл ответ: «Буду». Самое опасное было впереди. Элиф знала, что Айча — супермодель, лицо десятка брендов. Если всплывёт её тайный брак с Демиром, она потеряет все контракты. Консервативные спонсоры не прощают двоеженства. Элиф написала письмо. Положила в конверт. Надписала: «Айче Шимшек, лично в руки». В письме было три строчки: «Я знаю о вашем браке с Демиром. У меня есть доказательства. Если вы не поможете мне уничтожить Зейнеп — эти доказательства уйдут в „Хюрриет“. Выбирайте». Конверт она передала через Айше.
Джем приехал ровно в 11:00. Он был выше, чем Элиф запомнила. Шире в плечах. И всё с той же мальчишеской улыбкой, от которой у неё когда-то замирало сердце.
— Ты потрясающе выглядишь, — сказал он, когда они остались в её комнате.
— Вру.
— Я не вру. Даже в этой золотой клетке ты сияешь.
Элиф чуть не расплакалась. Впервые за полгода кто-то сказал ей доброе слово.
— Джем, у меня нет времени на сантименты. Вот что мне нужно.
Она выложила перед ним документы. Брачный контракт Демира и Айчи. Анализ кофе (Айше уже принесла результаты — в кофе был мышьяк, смертельная доза). Показания Айше (записанные на диктофон). Джем просмотрел всё. С каждой секундой его лицо становилось жёстче.
— Твоя свекровь психопатка, — сказал он наконец. — И твой муж — тряпка.
— Не тряпка. Соучастник.
— Хуже. Ладно. У меня есть знакомый прокурор. Он давно охотится на семью Челиков за отмывание денег. Если мы отдадим ему всё это — он откроет дело.
— А если Зейнеп узнает?
— Тогда ты умрёшь раньше, чем мы успеем что-то сделать. Поэтому — тишина. Ни звука. Ты продолжаешь играть роль любящей невестки. Я всё организую.
Они проговорили ещё час. Джем обнял Элиф на прощание. Она вдохнула запах его одеколона — цитрус и корица — и поняла: она всё ещё любит его. И никогда не переставала. Но сейчас было не до любви.
Через три дня Айча сама постучалась в комнату Элиф. Без приглашения. Без служанок. Она выглядела уставшей. Под глазами — круги. Дорогое платье мятое.
— Ты получила моё письмо? — спросила Элиф.
— Получила. — Айча села на кровать. — Ты сумасшедшая, если думаешь, что я стану против Зейнеп.
— А ты сумасшедшая, если думаешь, что Зейнеп не убьёт тебя, когда ты станешь не нужна.
Айча замолчала.
— Думай, — продолжила Элиф. — Ты тайная жена Демира. Ты знаешь, что свекровь убила своего мужа. Ты видела яд. Ты — соучастница. Если дело дойдёт до суда, ты сядешь вместе с ними. Или даже вместо них. Твоя карьера. Твоё имя. Твоя жизнь.
— Чего ты хочешь?
— Чтобы ты дала показания против Зейнеп. Рассказала всё, что знаешь. В обмен — я не трогаю твой брак с Демиром. Вы остаётесь вместе. Я ухожу. Забираю свои сорок процентов и исчезаю.
Айча долго молчала. Потом тихо спросила:
— Ты правда думаешь, что он меня любит?
— Нет. Он не любит никого. Но тебя это устраивало пять лет.
— А сейчас не устраивает. — Айча подняла глаза. — Знаешь, Элиф, я завидовала тебе. Ты вышла за него замуж и даже не поняла, какого монстра ты получила. Демир спит с секретаршами. И с горничными. И с моей младшей сестрой. Я знаю, но терплю.
— Зачем?
— Потому что боюсь. Боюсь Зейнеп больше, чем его.
Элиф взяла её за руку. Впервые за всё время.
— Айча, мы можем бояться вместе. Или умереть по отдельности. Выбирай.
Айча заплакала. Слёзы текли по её безупречному лицу, размазывая тональный крем.
— Я расскажу всё, — прошептала она. — Но ты должна меня защитить.
— Защищу. Клянусь.
В этот момент они впервые посмотрели друг на друга не как враги. А как две женщины, которых пыталась убить одна и та же свекровь.
Джем позвонил через неделю. «Всё готово. Прокурор подписал ордер на обыск. Завтра в 20:00, когда у вас будет ужин, мы врываемся. Ты должна быть в своей комнате. Не спускайся. Не вмешивайся». «А если Зейнеп что-то заподозрит?» «Тогда звони мне. Я вызову полицию раньше». В тот же вечер Элиф спустилась к ужину. В последний раз. За столом сидели все: Зейнеп — в изумрудном платье. Демир — с неизменным телефоном. Айча — с красными глазами, но накрашенная, как на подиум.
— У нас сегодня особенный вечер, — объявила Зейнеп. — Я приготовила десерт сама. Яблочный пай.
Служанки разнесли тарелки. Пахло корицей и мёдом. Элиф взяла вилку. Коснулась пая. На кончике вилки блеснула странная кристаллическая крошка. «Ещё яд», — поняла она. Но есть не стала. Сделала вид, что жуёт, а сама спрятала кусок в салфетку.
— Вкусно, свекровь, — улыбнулась она.
— Ешь, ешь, дорогая. Тебе нужно набраться сил. Ты такая бледная в последнее время.
В этот момент раздался звонок в дверь. Громкий. Настойчивый. «Кто это в такое время?» — Зейнеп нахмурилась. Дверь открылась. Вошёл прокурор. С ним — шесть полицейских.
— Госпожа Зейнеп Челик, у нас есть ордер на обыск. Вы обвиняетесь в покушении на убийство, отравлении и соучастии в убийстве вашего мужа Мехмета Челика.
Лицо Зейнеп превратилось в маску. Ни страха. Ни удивления.
— Это ошибка, — сказала она ледяным тоном. — Мои адвокаты всё решат.
— Ваши адвокаты уже дают показания, госпожа. Добровольно.
Элиф встала. Медленно. Спокойно.
— Я заявляю, — сказала она громко, — что моя свекровь трижды пыталась меня отравить. У меня есть доказательства: анализ кофе, показания свидетелей, аудиозаписи.
Зейнеп посмотрела на неё. Впервые в глазах свекрови промелькнуло что-то, похожее на страх.
— Ты, — прошипела она. — Маленькая дрянь.
— Я та, кого вы недооценили, — ответила Элиф.
Через два года. Кафе на берегу Босфора. Столик на двоих. Вид на воду. Элиф пила кофе. Настоящий. Без яда. Напротив сидел Джем. Он больше не был адвокатом по семейным делам — открыл свою практику по защите женщин от домашнего насилия. Элиф стала его первым инвестором. И главным дизайнером униформы для сотрудников. Сорок процентов акций империи Челиков она продала конкурентам за баснословную сумму. Демир разорился. Айча уехала в Париж, открыла модельное агентство и больше никогда не выходила замуж. Зейнеп получила двадцать пять лет. В суде она так и не признала вину. До последнего кричала, что её подставили. Но это уже не имело значения.
— О чём задумалась? — спросил Джем.
— О фикусе, — улыбнулась Элиф. — Он завял за один день. А я выжила.
— Ты не просто выжила. Ты победила.
— Нет, — она посмотрела ему в глаза. — Я просто перестала пить кофе по утрам.
Джем рассмеялся. Потом достал из кармана маленькую коробочку.
— У меня к тебе предложение. Не бизнес.
— Какое?
— Выйдешь за меня замуж? Без яда. Без контрактов. Без свекрови.
Элиф посмотрела на коробочку. Потом на Босфор. Потом снова на Джема.
— А твоя мама меня хотя бы не отравит?
— Моя мама — вегетарианка. Максимум — заставит есть тофу.
Элиф протянула руку.
— Хорошо. Но кофе по утрам я всё равно буду проверять.
Он надел кольцо на её палец. Простое. С бриллиантом в полкарата. Не такое огромное, как у Зейнеп. Но настоящее.
— Кстати, — сказал Джем. — Тот фикус. Я забрал его из особняка. Он ожил. Стоит у меня в офисе.
— Ты сохранил фикус?
— Я сохранил всё, что напоминало о тебе.
Элиф наклонилась и поцеловала его. Впервые за два года — по-настоящему. Не из расчёта. Не из страха. А потому что хотелось. Чайки кричали над Босфором. Кофе в чашке остывал. А новая жизнь только начиналась.
