Человек, который когда-то был главным рупором Сассексов — редактор People и US Weekly, тот самый, кто публиковал их эксклюзивы и давал слово «друзьям» Меган, — неожиданно ударил в набат. Дэн Уэйкфорд, теперь независимый журналист, выпустил расследование, от которого у монархистов скрежещут зубы, а у нормальных людей чешутся руки. Оказывается, даже их собственная агитка больше не может молчать.
Друзья, я вам это говорил месяцами. Год за годом, пока некоторые зрители называли меня «теоретиком заговора», я твердил: их финансы — дыра, их брак — с виду единство, а внутри — полный раздрай, и единственное, что их объединяет, это страх остаться у разбитого корыта. И вот вам, пожалуйста: Дэн Уэйкфорд, который кормился от их щедрот, выпустил доклад под названием «Они не бедны, но часики тикают». Перевод: бабло кончается. И кончается быстро.
Цифры, которые заставят плакать даже принцессу Диану в гробу
Давайте по фактам. Все эти громкие контракты на сотни миллионов — мыльный пузырь. Тот самый ненавистный нам Netflix за 100 миллионов на деле оказался едва ли 60-ю, и то с учётом всех производственных расходов, налогов и прочей бухгалтерии. Spotify за 20 миллионов принёс им около пяти. Пять, Карл! После того как их с позором вышвырнули из студии за то, что они ничего не записали за год.
Самое успешное предприятие Гарри — мемуары «Запасной». С них он получил примерно 20 миллионов аванса. Но эти деньги, судя по всему, давно испарились.
Теперь самое сокровенное. То, от чего у меня сердце кровью обливается. По словам источников Уэйкфорда, наследство, оставленное принцессой Дианой (около 10 миллионов долларов) и королевой-матерью (ещё примерно 10,5), практически полностью проедено. Куда ушло? На ипотеку за их 14-миллионный особняк в Монтесито, на бесконечные суды с журналистами, на круглосуточную охрану, которая стоит им по 3 миллиона в год.
Представьте: принцесса Диана, женщина, которая хотела для своих детей всего самого лучшего, оставила последние деньги внуку, чтобы он жил спокойно. А он потратил их на адвокатов, которые защищают его жену от обвинений в буллинге. Если это не предательство памяти, то я не знаю, что тогда предательство.
«Они дико несчастны, и их цели разошлись»
Уэйкфорд сделал то, на что решаются немногие из его бывших. Он честно написал: Гарри и Меган больше не хотят одного и того же. Более того, источники описывают их состояние как «дикую неудовлетворённость» тем, как всё обернулось.
Гарри, по словам инсайдеров, не нужна эта жизнь. Он не хочет быть инфлюенсером. Он не хочет продавать свечи и варенье. Он хочет… тишины. Скромного дома где-нибудь в Монтане. Возможности заниматься благотворительностью без камер. Он хочет обратно к семье — к отцу, к брату. Он скучает по друзьям, по своей старой жизни в Британии. И он в ужасе от того, во что всё превратилось.
Меган, напротив, хочет масштаба. Она хочет быть Лорен Санчес — летать на самолётах Джеффа Безоса, сидеть в первых рядах на показах Chanel, блистать на красных дорожках. Она хочет власти, денег и признания. По словам того же источника, именно когда Меган поняла, что их финансы в королевской семье будут контролировать принц Уильям (как будущий король), она закатила истерику и потребовала уходить. «Я не позволю какому-то брату указывать мне, сколько я могу тратить», — примерно так звучала её логика.
И вот результат: муж, который хочет в горы с палаткой, и жена, которая хочет в Дубай на яхте. Как говорится, два сапога — пара, только сапоги эти смотрят в разные стороны.
«Они до сих пор горячо любят друг друга» — серьёзно?
Уэйкфорд, конечно, пытается сохранить лицо. Он пишет, что «никто из источников не говорит о разводе» и что они «до сих пор горячо любят друг друга». Извините, но после всего вышесказанного — это звучит как дежурная фраза. Когда люди тратят последние деньги на адвокатов, когда их штат сотрудников сократился с 16 до 5 человек, когда они не могут запустить ни один серьёзный проект, а единственный контент — это свечи с именами детей — там уже не до «горячо». Там выживание.
Даже сама Меган, по словам инсайдера, «понимает, что нужно быть осторожнее с деньгами». А Гарри? Гарри, выросший во дворце, «понятия не имеет, сколько что стоит». Он может спустить тысячу фунтов на такси, даже не моргнув. И это при том, что счёт в банке уже не резиновый.
Новый уровень падения: дети как товар
Я уже молчу про то, что именно сегодня, в день столетия Елизаветы II, Меган разослала блогерам подарочные наборы со свечами, названными в честь Арчи и Лилибет. Свечи, напомню, стоят 47 фунтов каждая. И продаются они с использованием королевских титулов: «Принц Арчи Сассекский», «Принцесса Лилибет Сассекская». Дети, которые не могут ни читать, ни писать, уже стали лицом семейного бизнеса. А точнее — лицом отчаянной попытки заработать.
Линк Лорен, который был сегодня у нас в гостях, сказал замечательную вещь: «Поведение Меган — это поведение broke-человека». Банкрота. Тот, у кого всё в порядке, не будет унижаться до рассылки дешёвых свечей по Gmail-адресам малоизвестных блогеров. Тот, у кого есть деньги, не будет продавать одежду, в которой приехал на место теракта. Только отчаявшийся человек опускается до такого.
Чарльз, очнись!
И знаете, что самое печальное? Король Карл III, который сам тяжело болен (это видно невооружённым глазом в его последнем обращении), продолжает делать вид, что ничего не происходит. Сассексы до сих пор висят на официальном сайте монархии. До сих пор числятся как «работающие члены семьи». До сих пор ссылаются на королевский статус, когда им это выгодно.
Покойная Елизавета II, которая, как мне подтвердил бывший премьер Лиз Трасс, была в ясном уме до последних дней, ненавидела эту «полу-выходную» схему. Она говорила: «Нельзя быть чуть-чуть королевским». Но Чарльз, увы, не обладает стальным стержнем матери. Он медлит. Он надеется на чудо. А чуда не будет. Будет только дальнейшая деградация, новые унизительные коллаборации и, в конце концов, полный финансовый крах.
Остаётся один вопрос: когда они потеряют всё — дом, титулы, остатки достоинства, — кто из них первым побежит к адвокату о разводе? Ставлю на Гарри. Потому что даже у самого терпеливого олуха рано или поздно лопается терпение.