После издания предыдущей книги Анны Лужбиной (сборника рассказов «Юркие люди») прошло три года и кажется, что каждый день она прокачивала свое мастерство, чтобы первый роман стал совершенным. Он не стал. Но это как раз тот случай, как стремясь к невозможному человек достигает оптимального.
Роман «Крууга» и правда очень неплох. Возможно, на мой вкус, у него слишком рыхлый и вялый сюжет, но общий колорит, детали, карельский воздух, люди и их мотивация – очень хороши.
Детство Ярика проходит в глухой карельской деревушке, за пределами которой он ни разу не был. Здесь еще остались старые плакальщицы для свадеб и похорон, и на праздниках по-прежнему танцуют круугу, но с экранов телевизоров уже заглядывает в повседневную реальность Терминатор и Дукалис из «Улиц разбитых фонарей».
Мир Ярика далек от сказки, ведь это деревня конца девяностых или начала двухтысячных – соседи пьют, карельские традиции умирают под поверхностным взором ярких журналистов и фотографов, дети жестоки, мама наивна, ружье заряжено…
А всё, чего хочет главный герой – сохранить дружбу с необычной питерской девочкой Женей, семья которой нарушила болотистый покой их деревушки то ли проектами, то ли прожектами на благоустройство.
И никто не сможет дать ответ на вопрос, что лучше – дать старинному быту и традициям сгнить в неизменности или превратить их в туристический лубок?
Галерея персонажей в «Крууге» на удивление богата – великолепная старуха Ирма, красавица Урсула, так удивившая меня в финале, жутковатый Гудрон, странный несчастный Еся, слегка нелепые в своей городской наивности Женины родители, местный авторитет Сухонос. Всех их хочется рассматривать и изучать, как пришпиленных бабочек.
Такое чужое и такое знакомое детство, на которое так странно смотреть из настоящего, наблюдая, как прошлое, настоящее и будущее засыпает белыми хлопьями снега…
«Крууга» – отличное медленное и даже слегка медитативное чтение, после которого поневоле начинаешь ждать новых книг Анны Лужбиной.
Вперед двигаются с любовью, а иначе — по кругу.
Когда настоящее кажется неустойчивым, мы становимся путешественниками во времени. Куда угодно — в прошлое или будущее, — но только не здесь.
Бабка мне поэтому говорила, что легче всего быть как все, а с шестью ногами жить опасно — другие тут же придут с топором.