Сколько бы благ ни принесла нам цифровая революция, ее последствия для чтения оказались катастрофическими. Не встречая серьезной конкуренции со стороны других медиа, чтение до начала XX века было важнейшим способом проведения досуга не только для элиты, но и для людей с более низким уровнем образования. В Главе 1 рассказывалось о многочисленных эмоциональных, социальных и когнитивных преимуществах чтения.
Навык чтения требует изрядной самоотдачи, сосредоточенности и внимания. В первую очередь внимательное чтение длинных и сложных текстов оказывает благотворное воздействие на наши мыслительные способности. Из умения вдумчиво читать проистекает критическое и аналитическое мышление. Навык концентрации и дисциплины пригождается при выполнении самых разнообразных умственных задач — не только для чтения.
Со временем появлялись все новые медиа. Однако книги — а значит, и чтение — первоначально сохраняли прочные позиции, главным образом в силу того, что продолжали задавать тон в сфере образования. Поэтому книги составляли неотъемлемую часть нашего воспитания. С появлением компьютеров, а затем интернета и Всемирной паутины книги впервые столкнулись с настоящей конкуренцией. Изобилующая звуками и изображениями цифровая среда все еще в значительной степени ориентируется на текст. Однако по сравнению с книгой она обладает совершенно иными свойствами, обуславливающими и иной способ чтения, отличный от чтения книг. Чтобы лучше понять эти различия, вернемся к упомянутым в Главе 1 трем режимам чтения: вдумчивому, выборочному (пролистывание) и иммерсивному. Цифровая среда, как выясняется, стимулирует выборочное чтение. Тогда как книги ассоциируются с вдумчивым чтением, экраны оказываются естественной средой для «гипертекстового пролистывания». Для такого фрагментарного чтения требуется меньше воображения и способности к эмпатии, чем для глубокого и длительного погружения в мир одного автора. Кроме того, потребление коротких фрагментов простого текста предъявляет меньше требований к когнитивным навыкам (таким как внимание и сосредоточенность) по сравнению с чтением длинных и сложных текстов. Вот почему экраны в меньшей степени подходят для вдумчивого чтения длинных философских или повествовательных текстов. Тем самым чтение в цифровой среде в гораздо меньшей степени способствует развитию навыков аналитического мышления. Бесчисленные отвлечения, которым подвергается цифровой читатель, не позволяют развиваться более глубоким душевным переживаниям от чтения. В итоге цифровая среда лишает читателя многих положительных когнитивных, эмоциональных и социальных эффектов, сопряженных с чтением книг, что приводит к ослаблению читательских навыков среди молодежи.
Вышеизложенное, разумеется, не является призывом читать исключительно длинные тексты на бумаге. Мы не можем себе такого позволить, если хотим идти в ногу со временем. В цифровом мире, где обмен информацией происходит молниеносно, пролистывание и беглый просмотр необходимы. Впрочем, это касается не только экранного, но и бумажного мира. «Чтение с экрана» становится проблематичным только тогда, когда превращается в стандарт, в режим чтения по умолчанию, и применяется к более длинным текстам, прежде всего к книгам. К сожалению, результаты исследований свидетельствуют о том, что именно это сейчас и происходит [1]. Мы ежедневно тратим столько времени на просмотр веб-страниц, что пролистывание становится нашим шаблонным способом чтения. На иные формы чтения нас просто не хватает.
Все указывает на то, что с течением времени книга, как в печатном, так и в цифровом виде, будет играть все менее заметную роль в медийном пространстве. Исследователь чтения Франк Хёйсманс выяснил, что каждое последующее поколение тратит все меньше часов в неделю на чтение печатных медиа [2]. А Маэль Ренуар предвидит конец цивилизации, созданной и развивавшейся на бумаге [3].
Ввиду обостряющегося когнитивного неравенства последствия этих тревожных тенденций ощущаются отнюдь не всеми. Кто-то способен без труда адаптироваться к цифровой вселенной. Как правило, это люди, овладевшие дисциплиной чтения на бумаге. В будущем именно они, находясь на благополучной стороне растущего цифрового неравенства [4], будут продолжать ценить книги. С теми, кто вырос в мире экранов, происходит обратное: они переносят привычный им выборочный способ чтения на длинные и сложные тексты. Таким образом, под воздействием расширяющегося использования экранов исторически сложившийся способ работы с текстом исчезает, а вместе с ним утрачиваются благодатно влияющие на мышление концентрация и дисциплина. Если вдумчивое чтение находится под таким давлением, что кардинально меняется наша читательская практика, то неизбежно меняется и наше мышление.
Фундаментальной причины, по которой вдумчивое чтение не могло бы продолжать сосуществовать параллельно с выборочным, разумеется, не существует. Мы веками практиковали гибридный способ чтения, чередуя внимательное чтение с беглым просмотром и поиском информации. Так что нет никаких непреодолимых препятствий тому, чтобы бумага и экран дополняли друг друга. Обе среды стимулируют специфические, но комплементарные режимы чтения, порождающие два взаимодополняющих способа мышления. Как было бы чудесно сочетать «новые» навыки, приобретенные в результате интенсивного использования мониторов, — пролистывание и быстрое принятие решений — с когнитивным терпением, которому нас учит чтение длинных текстов на бумаге. К сожалению, на практике все оказывается сложнее. «На функциональном уровне в цифровой среде люди гораздо чаще отвлекаются», — объясняет доктор Дэвид Гринфилд, основатель Центра зависимости от интернета и технологий, доцент клинической психиатрии Университета штата Коннектикут [5]. Экраны требуют от нас столь непомерного внимания к столь необъятному объему информации, что мы не в состоянии обрести спокойствие для сосредоточенного, вдумчивого чтения и остаемся в режиме пролистывания.
Искушение обвинить во всех грехах технологии велико, однако ни в самих технологиях, ни даже в намерениях крупных технологических компаний не скрывается злой умысел. Отрицательное воздействие экранов на время, которое мы уделяем чтению, мотивацию и качество чтения, является непреднамеренным побочным эффектом. Да, разумеется, Big Tech захватывают наше внимание, но вовсе не для того, чтобы помешать чтению книг. Речь, похоже, идет о более масштабном явлении. Взять хотя бы снижение концентрации внимания при просмотре фильмов. По мнению американского профессора киноведения Дэвида Бордуэлла, средняя продолжительность кадра в англоязычных фильмах сократилась с 8–11 секунд в период с 1930 по 1960 год до 3–6 секунд в 1999–2000 годах [6]. Согласно интригующему, но спорному исследованию британской страховой компании Lloyds, продолжительность концентрации внимания людей в период с 1998 по 2008 год снизилась с 12 минут до 5 минут и 7 секунд.
Даже при отсутствии злого умысла и том факте, что снижение концентрации внимания нельзя полностью списать на экранную культуру, можно сказать одно: по сравнению с книгами цифровой мир гораздо более естественным образом поддерживает нашу природную инертность. В итоге цифровая среда недостаточно стимулирует критическое и осознанное мышление, столь необходимое нашему обществу. Наличие критического мышления у пользователей хоть и представляет собой крайне желательный фактор для безопасного обитания в цифровой среде, где каждый волен распространять бессмыслицу или вопиющую глупость, но отнюдь не является обязательным условием. Напротив, низкое доверие к цифровым текстам моментально отражается на готовности уделять им должное внимание. Выбирая легкий путь, мы предпочитаем отказываться от лишних усилий. Это означает, что экраны не способствуют вдумчивому чтению, а следовательно, не развивают глубокое аналитическое мышление.
Понимание последствий недостаточной активации вдумчивого чтения в бурной онлайн-среде не требует богатого воображения. Мы уже видели некоторые цифры по растущей малограмотности. В основе набирающего силу популизма и размывания различий между фактическими и фейковыми новостями также в значительной степени лежит общая тенденция воздерживаться от формирования суждений под непрекращающимся давлением растущего объема новой информации.
Культурные пессимисты склоняются к выводу, что от цифрового мира больше вреда, чем пользы, и выказывают желание поскорее от него избавиться, возможно недооценивая многообещающие цифровые преимущества. Оптимисты же, напротив, возмущаются стремлением зацепиться за чтение длинных текстов, упуская из виду связанное с этим чтением развитие аналитического мышления. В конечном счете данная антитеза является ложной. Возможно, читатель удивится, но вернейшим залогом высокого уровня экранной грамотности служит традиционная грамотность на бумаге. Вдумчивое чтение книг вовсе не заставляет нас поворачиваться к экрану спиной. Наоборот. Следовательно, решение представляется не таким уж сложным. Вместо того чтобы демонизировать Всемирную паутину и пытаться остановить дигитализацию чтения, мы можем просто не открывать полностью все шлюзы и не позволять событиям бесконтрольно развиваться своим чередом. Если мы хотим продолжать практиковать установленные выше три фундаментально разные стратегии чтения (вдумчивое, выборочное и иммерсивное), нам придется сознательно тренировать вдумчивое чтение. (Два других способа никуда не денутся — они помогают нам противостоять нескончаемому потоку информации. А вот чтение книг требует от нас целенаправленных усилий.) Увы, этого не происходит. А происходит то, что чтение книг становится устаревающим навыком и мы все чаще слышим о необходимости цифровой трансформации образования для подготовки молодого поколения к новой цифровой эре.
С одной стороны, налицо вопиющее отсутствие политической воли к сохранению важности вдумчивого чтения, с другой — неудержимое влияние технологического лобби. Крупные технологические компании назойливо стучат буквально во все двери, вмешиваясь в сферу образования, в принятие политических решений, в работу министерств, политиков как на национальном, так и на европейском уровне. Их послание неизменно: тот, кто не идет в ногу со временем, ставит себя в невыгодное положение. Неудивительно, что экранные устройства так широко и без разбора приветствуются в области образования.
Сегодня мы живем дольше, чем когда-либо прежде, но наш взгляд в будущее и прошлое на редкость близорук. Складывается впечатление, что мы безвольно, но сознательно катимся в пропасть, отвернувшись от прошлого и не желая извлекать из него уроки. Мы все несем ответственность за происходящее, а значит ее не несет никто.
Рюд Хисген, Адриан ван дер Вейл «Человек читающий: Значение книги для нашего существования»
Подробнее о книге: https://limbakh.ru/index.php?id=10775
Сноски
[1] Например, Марианне Волф полагает, что мы переносим на чтение бумажных книг наши экранные привычки. См.: Wolf M. Skim Reading Is the New Normal.
[2] См.: Хёйсманс Ф. Публичные библиотеки в Нидерландах и меняющаяся с 1975 года культура чтения (данные до 2005 года).
[3] См.: Renouard M. Fragments of an Infinite Memory.
[4] Франк Хёйсманс также отмечает в работе «Публичные библиотеки в Нидерландах и меняющаяся с 1975 года культура чтения»: «Высокообразованные люди чи-тают на час больше в неделю, чем люди со средним образованием, а те, в свою очередь, — на час больше людей с более низким уровнем образования».
[5] Hill S. Statistically, you’re only going to read 28 percent of this Is the Internet destroying your attention span? We asked an expert? // Digitaltrend. 2015. February 15 — https://www.digitaltrends.com/mobile/internet-age-attention-spans-experts-weigh-in/
[6] См.: Bordwell D. Intensified Continuity Visual Style in Contemporary American Film.