Авторская рубрика
Считается, что классическая музыка — это удел людей в смокингах с непроницаемыми лицами. Но стоит убавить градус пафоса и вслушаться, например, в «Токкату и фугу ре-минор» Баха, как понимаешь: перед тобой чистейший Epic Symphonic Metal, созданный за столетия до появления электричества. Здесь та же монументальная архитектура звука, та же плотность партитур и трансцендентный драматизм. Орган Баха работает как целая метал-группа с поддержкой полного оркестра и хора: массивная педаль органа заменяет тяжёлый бас, а виртуозные пассажи в верхних регистрах — это те самые скоростные соло, которые сегодня вызывают восторг на стадионах. Это музыка не о депрессии, а о величии духа, где каждый такт пропитан эпикой мироздания
Недавно я наткнулась в плейлисте на альбом Hall Of Gods «A Tribute To The Gods Of Music», и это стало триггером. Большинство подобных трибьютов фокусируются на «хитах» Моцарта, Паганини, Вивальди или Бетховена. Мы помним и блестящую работу Emerson, Lake & Palmer с их версией «Картинок с выставки» Мусоргского.
Но я искала композитора, который «качает» даже в оригинальном фортепианном исполнении. Речь о моём любимом немецком романтике Роберте Шумане и его цикле «Крейслериана».
Возьмём первый номер «Крейслерианы». Это чистая энергия, бунт и лавина эмоций. Музыковеды назовут это синкопированием и метроритмическим конфликтом, но для поклонника рока это знакомая «раскачка».
Особое внимание — на басы. В первом номере «Крейслерианы» левая рука пианиста часто берёт бас чуть позже ожидаемой доли. В рок-проекте эту роль «запаздывающего» драйва должна взять на себя не бас-гитара (которая традиционно держит сетку), а ритм-гитары. Именно они создают ту плотную стену звука и специфический «кач», который мы слышим у Шумана.
На первый взгляд, Шуман с его патетикой идеально ложится в каноны пауэр-метала. Но «Крейслериана» — произведение капризное, с резкими переходами от безумного порыва к глубокой меланхолии. Это роднит его скорее с прогрессив-металом в духе Dream Theater. Здесь сложность структуры — не самоцель, а единственный способ передать пограничное состояние души.
Шуман — романтик, но это не про «цветочки и сердечки». Романтизм того времени — это история про внутренние бури и героический протест. Это борьба за любовь (в случае Роберта — за Клару Вик) и внимание к тончайшим движениям души.
При этом Шуман не одинок в своей «тяжести» среди классиков. Взять того же Чайковского: в его Четвёртой симфонии мощь медных духовых даёт такой уровень драматизма, который напрямую предвосхитил хеви-метал. А Вагнер? Он фактически изобрёл концепцию «стены звука» и эпических лейтмотивов, на которых сегодня стоит весь симфоник-метал. Его «Полёт валькирий» в рок-обработке — это уже подтверждение того, что между оперой XIX века и стадионом со световым шоу гораздо больше общего, чем принято считать.
Так что, пока я жду, когда кто-нибудь из современных мастеров прогрессива решится на полноценную адаптацию «Крейслерианы», я снова нажимаю «play» на альбомах Hall Of Gods и Emerson, Lake & Palmer. Но знайте: когда вы в следующий раз услышите Шумана, за звуками рояля скрывается настоящий рок-н-рольный нерв, который просто ждёт своего часа и своей электрогитары.
Любовь Черенкова