Волжский священник рассказал, почему Радоница — не день грусти

…Радоница. Звучит красиво, правда? Пасхально, солнечно, с ноткой «ура, весна». А по сути — день, когда мы идём на кладбище. Вспоминаем тех, кого нет. Но вот это «кого нет» — оно не совсем точное.

Потому что они — есть. Просто мы их не видим. Как радио, которое играет, но глазом не поймаешь. Или как запах пирогов с кухни — он есть, а где? Не поймёшь.

Иногда они приходят во сне. Стоят, улыбаются, молчат. Или говорят что-то такое, что просыпаешься и час лежишь, пытаешься вспомнить каждое слово. А потом понимаешь: главное не слова. Главное — что пришли. Проведать. Как в старые добрые времена, когда садились на лавочку и молчали вместе, потому что и так всё ясно.

На Пасху мы кричали «Христос Воскресе!». Это не просто «поздравляю». Это — наш девиз! Заявление на весь мир: жизнь сильнее смерти! Смерти, понимаете, больше нет. Есть переход. В другую комнату. С видом на сад.

А на Радоницу мы идём в гости. К тем, кто в этой другой комнате. Не с пустыми руками — с яйцами, куличами, с мыслью: «Мы помним. Мы любим. Мы придём». И знаете, я уверен, они нас видят. Не так, как мы видим друг друга, а как-то иначе. Сердцем, что ли. Или той самой душой, которую мы всё ищем, а она — вот она, рядом. Только без тела, но с улыбкой.

Раньше, когда я был маленьким, меня водили на кладбище, и я скучал. Не понимал, зачем стоять у холмиков, когда во дворе можно бегать. А теперь понимаю. Мы приходим не для них. Мы приходим для себя. Чтобы вспомнить, что они есть. Чтобы сказать: «Спасибо». Чтобы попросить: «Не забывайте нас там, у себя. Мы тут стараемся. Не всегда получается, но мы стараемся».

И ещё — чтобы почувствовать: они всё ещё заботятся. Иногда в мелочах. Потерял ключи — вдруг нашёл. Заболел — а наутро легче. Или просто на душе тепло, и непонятно отчего. А это они. Подсели рядом, приобняли за плечи, подбадривают.

Так что это — не грустный день. Он — радостный. Потому что мы знаем: они не ушли. Они — рядом. Просто в другой очереди. Которая, как известно, движется к одному концу — к всеобщему Воскресению.

И там мы все встретимся. Обнимемся. И, наверное, заплачем от счастья. А потом сядем на лавочку — как раньше. И будем молчать. Потому что и так всё ясно.

Христос Воскресе, дорогие мои. И тем, кто с нами. И тем, кто — пока невидим. Всех поздравляю.

Читайте на нашем сайте и другие бурчалки.

А также материал о том, как прошёл творческий вечер священника Евгения Гордеева «Бурчалки. Вживую».