Алексей возник в моей жизни как глоток холодного просекко в жаркий полдень. Гладенький, улыбчивый, харизматичный. Кто помнит Николая Ерёменко-младшего, тот меня поймет: почему я очаровалась им и решилась попробовать завести с ним роман. Ему было сорок пять, и он привез с собой шлейф морских историй прямиком из Владивостока.
Мы начали встречаться, и поначалу я даже верила, что «море тестостерона» вынесло мне жемчужину. Бывший кок, ходил в рейсы, умел держать нож и разговор. Правда, жил он сейчас в соседней деревне у родителей, восстанавливая душевное равновесие на домашнем молоке со сметанкой.
Знаете, история его падения с Олимпа была по-своему эпичной. Это сейчас он весь такой «морской волк», а во Владивостоке всё было иначе: женитьба на дочке высокопоставленного чиновника, уютный быт, который ему не принадлежал... и тёща. Та самая классическая тёща из анекдотов, которая видела его насквозь.
На каком-то семейном сабантуе, когда их брак и так трещал по швам, она лениво бросила ему через стол, при всех гостях: «Ты, Лёша, мужчина несостоявшийся... Или несостоятельный?».
Она обыграла это слово так филигранно и подло, что у Алексея в голове что-то щёлкнуло. В ту секунду пафосный "зять" закончился. Простить такое он не смог, но и спорить не стал — силёнок не хватило. Он просто развернулся и уехал к маме. К корням... к домашней сметанке. Там-то его точно любят "состоявшимся", каким бы он ни был на самом деле.
Я тогда его слушала и еще не понимала, как легко мы покупаемся на красивую обложку, не замечая, что внутри человек просто... сломан. Это понимание придет позже.
Тогда я сочувствовала. Ну надо же, какой тонкой души человек, не выдержал мещанского гнёта! И только спустя пару недель до меня начал доходить истинный смысл его харизматичной улыбки. Алексей искал не просто женщину — он искал "тихую гавань" с приватизированными квадратными метрами. Ему нужна была новая "дочка чиновника", только попроще, подобрее и без ядовитой мамы в комплекте. Желательно с городской пропиской, чтобы больше не трястись до маминой сметанки на последней электричке
Харизма харизмой, а за заплыв в мои квадратные метры он готов был платить только рассказами о штормах в Японском море.
Алексей не ворвался в мою жизнь с чемоданом — он проникал в неё капельно, как физраствор. Сначала это были вечерние визиты после работы: притаскивал из деревни "гостинцы" от мамы — банку парного молока с пенкой и сметану, в которой ложка стояла насмерть. Видимо, это был его вступительный взнос в мой быт.
Внешне всё выглядело как в дешевом романе: харизматичный моряк с грустными глазами пьет чай на моей кухне. Но уже через неделю меня начало "коробить". Знаете это чувство, когда человек еще не переехал, но его в квартире уже слишком много?
Алексей по-хозяйски захватил кухню всего за два вечера. Ножи не искал — просто перекладывал их под себя. Проинспектировал холодильник, забраковал сковородку.
— Юль, ну кто так чистит селёдку? — ослепительно улыбнулся он. — Смотри, надо с хвоста.
В одно движение он разделил рыбу на два филе, уверенно взявшись пальцами за хвост.
И вот он уже стоит у плиты, заполнив собой всё пространство, а я жмусь в углу, чувствуя себя гостьей в собственном доме. В этом его «хозяйском» поведении сквозило что-то пугающее. Это не была забота мужчины, который хочет облегчить мне жизнь. Это была репетиция захвата территории.
Он приехал из Владивостока, чтобы осесть на «молочке со сметанкой», но городские метры манили его сильнее, чем шторма в Тихом океане. Он искал не любовь, он искал порт приписки с хорошим ремонтом. И я, кажется, была утверждена на роль «доброй гавани». Без тещи, зато с квартирой.
Помимо кулинарной экспансии, у Алексея обнаружился еще один «багаж» — тонкая, как папиросная бумага, и изрядно пошатнувшаяся психика. Вечерами под мамину сметанку он начинал сеансы саморазоблачения. Но вместо героических рассказов о штормах я слушала... жалобы на одноклассников.
Представляете? Сидит мужик сорока пяти лет, косая сажень в плечах, харизма так и прет, и с дрожью в голосе вспоминает, как в седьмом классе Петька из параллельного обозвал его «ушастым» или как-то не так подколол на физкультуре. Он рассказывал это с такой густой, непереваренной обидой, будто это случилось сегодня утром в очереди за хлебом, а не тридцать лет назад.
По канонам женских романов я, наверное, должна была прижать его голову к груди, погладить и прошептать: «Бедный ты мой, какие они все злые, а я тебя спасу». Но во мне вместо жалости проснулся какой-то бес издевательства.
— Ирка, ты не поверишь! — хохотала я в трубку, когда за Алексеем закрывалась дверь. — Он реально обижен на мальчиков из 1980-х годов! Сидит, губы дует, сметанку ест и страдает. Я смотрю на него и думаю: «Лёша, ты во Владивостоке в рейсы ходил или в детском саду на продленке задержался?»
Ирка на том конце провода заходилась в кашле от смеха. Мы перемыли ему косточки до блеска. Оказалось, что «несостоявшийся» — это вообще не про деньги. Тёща зрила в корень: в свои сорок пять он всё еще донашивал короткие штанишки школьных комплексов.
Он искал во мне не женщину, и даже не квартиру. Он искал маму №2, которая будет дуть на его разбитые тридцать лет назад коленки и позволит при этом командовать на кухне.
Алексей оказался из тех, кто не уходит по-английски, а ввинчивается в твой быт, как саморез в гипсокартон. Он уже вовсю «дул мне в уши» планами на наше общее светлое будущее: куда мы поедем в отпуск (видимо, на мои отпускные), как переставим мебель в моей квартире и какую плитку выберем в ванную. Его харизма теперь работала в режиме «менеджер по продажам несбыточных надежд».
Апогеем нашего «сметанного романа» стал поход в мебельный. Алексей с видом знатока простукивал каркасы и оценивал жесткость матрасов. Мы выбирали новую двуспальную кровать — взамен моей старой, которая, видимо, не соответствовала его амбициям «несостоявшегося» морского волка. Нашли. Идеальную.
— Берем, Юль, — кивнул он, лучезарно улыбаясь. — Только ты сейчас оплати, а то у меня с собой карты нет, как до дома доеду — сразу переведу.
И я, святая простота, уже сорвалась с места! В голове пульсировало: «Ну он же мужчина, он же обещал, у него же во Владивостоке всё серьезно было...». Я уже влетела домой за заначкой, как на пути возникла дочь. Пятнадцатилетний подросток, который обычно не замечает ничего, кроме своего телефона, вдруг выдала базу:
— Мам, ты серьезно? Ты сейчас пойдешь покупать кровать мужику, который «забыл кошелек»? Он тебе ничего не отдаст. Проснись, это классика жанра!
И меня как по голове ударили. Всё встало на свои места: и сметанка, и жалобы на одноклассников, и это хозяйское «дай я селёдку порежу». Я вернулась к нему на улицу и, глядя в его честные харизматичные глаза, спокойно сказала:
— Знаешь, Лёш, давай ты в следующий раз приедешь с деньгами, и мы её купим.
Ну, как вы понимаете, «следующий раз» так и не наступил. Как только финансовый поток не успел открыться, Алексей начал стремительно испаряться. Звонки стали реже, планы на отпуск завяли, а сметанный десант прекратил свои высадки на мою кухню. Я выдохнула с таким облегчением, будто у меня закончился срок отбывания наказания.
Спустя пару месяцев я поняла: сайт знакомств — это не магазин «Собери своего принца», а скорее бесконечный секонд-хенд. Среди кучи хлама мне всё же удалось выудить пару «приличных вещей». У меня обзавелись два постоянных ухажера — милейшие люди, с которыми было приятно обсудить новости или сходить в кино. Мы стали чем-то вроде боевых товарищей по одиночеству: они честно не претендовали на мой паспорт, а я — на их свободу. Но искры не было. Было уютно, как в старых тапочках, но совершенно не «героически». На роль героя-любовника и тем более мужа они подходили так же, как поцарапанная сковородка — для высокой кухни.
Я уже почти смирилась с тем, что мой удел — это статус «веселой разведенки» и редкие выходы в свет с «друзьями по переписке». Азарт охоты сменился тихой иронией.
Приложение я не удалила. Так, прикопала в папке «Разное» на втором экране телефона, чтобы не мозолило глаза. Заходила туда без всякого энтузиазма, скорее по привычке, как проверяют почтовый ящик в старом подъезде — вдруг там среди рекламных газет завалялся честный конверт?
Всё-таки это «а вдруг» сидело во мне занозой. Ну не может же быть, что мир состоит только из «Инквизиторов» и «обиженных коков». Где-то же должен быть нормальный мужик, с которым можно просто... жить? Без надрыва и без сметанки по расписанию.
Мои «друзья-ухажеры» со свиданий перешли в разряд дежурных собеседников. Мы переписывались о погоде и скидках в супермаркетах, поддерживая иллюзию востребованности. Это было безопасно, предсказуемо и… чертовски скучно. Я уже начала привыкать к этой штилю в своей личной жизни.