Елена Петровна была женщиной старой закалки, убежденной, что мир держится на строгом порядке, чистых полах и борще, сваренном по всем правилам. Единственным светом в её окошке, самым большим достижением и безусловной гордостью был её сын, Иван – умный, красивый, перспективный. Она видела для него в жёны девушку из хорошей семьи, скромную, работящую, с добрыми глазами и покладистым характером. И уж точно не такую, как Анастасия.
Анастасия появилась в их жизни внезапно, как яркая вспышка. Иван привёл её в дом на ужин, чтобы познакомить с матерью, и с того самого дня Елена Петровна невзлюбила её. Не было никакой конкретной причины, никакого проступка, только мгновенное, иррациональное отторжение.
- Здравствуй, Елена Петровна! Очень приятно познакомиться! – громко, почти заливисто, воскликнула Анастасия, входя в прихожую. Её короткая, рыжая стрижка казалась Елене Петровне легкомысленной, её яркий шарф – вызывающим, а смех – слишком звонким для приличного дома. Анастасия не выглядела скромной. Она выглядела живой, энергичной, и, что самое страшное для Елены Петровны, самостоятельной.
За ужином Анастасия вела себя непринужденно. Она рассказывала о своей работе дизайнера, о путешествиях, смеялась над шутками Ивана. Елена Петровна же сидела, поджав губы, едва касаясь еды. Всё в Насте её раздражало: как она держала вилку, как невзначай поправила волосы, как обращалась к Ивану по имени.
- Она какая-то… слишком бойкая, – сказала Елена Петровна Ивану позже, когда Анастасия покинула их дом.
- Мама, она просто открытая и веселая, – пытался защитить свою девушку сын.
- Веселая? А я вот вижу, что она несерьезная. И платье у неё было… коротковато. И вообще, она не для нашей семьи.
- Мама, а разве мы царских кровей? Что значит, не для нашей семьи?
- Не нравится мне она, и всё! Я против того, чтоб ты с ней встречался!
- Мама, я женюсь на ней! Хочешь ты этого или нет!
- Я против! Я никогда не приму её!
Свадьба была назначена через полгода, и эти полгода стали для Анастасии настоящим испытанием. Елена Петровна находила изъяны во всем: в выборе платья («слишком белое, будто ты невинна, ага»), в пригласительных («безвкусные»), в ресторане («дорогой и безвкусный»). Она постоянно сравнивала Анастасию с «достойными» девушками, которых когда-то приводили к Ивану его друзья, или с идеальными невестками своих подруг.
После свадьбы всё стало ещё хуже. Анастасия старалась изо всех сил: она пекла для свекрови пироги по лучшим рецептам, интересовалась её здоровьем, предлагала помощь по дому. Но все её усилия разбивались о невидимую стену отчуждения.
- Настя, ну кто так режет картошку на суп? Мой Ванечка такое есть не будет! – с порога заявляла Елена Петровна, придя на кухню.
- Что это у тебя за шторы в комнате? Выглядят, как тряпки. У меня были такие, когда мы только съехались с отцом Ивана, и то лучше».
- Ты опять Ванечке рубашку не погладила? У тебя что, рук нет?
Анастасия плакала по ночам, а Иван метался между двух огней. Он любил Анастасию, но и мать свою любил. Её манипуляции, её постоянные придирки, её жалобы на плохое самочувствие, если он вставал на сторону жены, постепенно выматывали его. Он пытался разговаривать с матерью, просил быть мягче, но она лишь обиженно поджимала губы: - Ты забыл, кто тебя вырастил? Эта девица тебя совсем околдовала!
Через два года, Анастасия родила дочь. Елена Петровна, конечно, любила внучку, но и тут невестке доставалось: Ты неправильно пеленаешь, ты слишком часто даешь соску. В этот момент, невестка не выдержала, и решила, что если муж её любит, он согласится на переезд. К удивлению, Анастасии муж её поддержал. А когда Елена Петровна услышала о том, что её сыночек решил переехать, начала причитать, и говорить о том, какая у неё невестка плохая, и сыночка её любимого из дома хочет увести. Анастасию, от части позабавили мысли свекрови, ведь её муж давно взрослый мужчина, и увести его их дома невозможно, против его воли, но свекровь думала иначе.
Новая жизнь.
Анастасия и Иван переехали в съёмную квартиру, подальше от Елены Петровны. Они были счастливы в своей новой квартире.
Мать Ивана, Елена Петровна, которая прежде не упускала случая дать «ценный совет» или ненароком уколоть невестку, теперь наведывалась к ним в гости редко. И к невестке больше не придиралась. Её визиты, для Анастасии, теперь проходили в непривычной тишине. Елена Петровна приносила небольшие подарки для внучки, неспешно, с легкой грустью во взгляде, рассматривала малышку, и редко произносила что-то, кроме общих фраз.
Причиной такого разительного изменения стало горькое осознание. После того, как Иван и Анастасия переехали от неё, пустая квартира давила на неё. Тишина, которая раньше казалась желанной, теперь звенела эхом её собственных слов и претензий. Ей не хватало шума, смеха сына, даже суеты Анастасии, которую она так часто критиковала. Она видела, как отдалился сын, как устала невестка от постоянной критики. И однажды, сидя в одиночестве за кухонным столом, она поняла, что сама виновата в том, что сын с невесткой от неё переехали. Она оттолкнула их своим желанием всё контролировать, своим стремлением быть правой во всём, а ещё тем, что невестка ей не нравилась.
Теперь, Анастасия ловила на себе уже не критический, а скорее задумчивый взгляд свекрови, и каждый раз с облегчением выдыхала, когда Елена Петровна уходила, оставляя после себя лишь запах тонких французских духов и чувство непривычного покоя. Иван, наблюдая за матерью, чувствовал смешанные чувства – облегчение и легкую печаль за её одиночество, но он был рад, что между его двумя любимыми женщинами наконец воцарился мир.