Режиссер — Дмитрий Мульков
Премьера состоялась в 2024 году
Цена выживания
Спектакль о семнадцатилетней девушке из купеческой семьи, перенесшей страшные испытания в годы гражданской войны (смерть родителей, тюрьма, служба в Красной Армии в должности вестового при командире), складывается в историю не о мужестве женщины, вернувшейся с полей сражений и сломленной пошлым бытом, а о хрупкости человеческой психики и безумствах войн и репрессий.
Что же происходит с бессознательным человека, которому приходится выживать во времена войн и конфликтов? Стоят ли политические цели огромных жертв? На этот вопрос отвечает спектакль Мулькова.
На сцене сбоку выгородка, которая превращается то в комнату с обоями теплого цвета, то в черную стену с дверью, напоминающую вход в застенок. Задник то и дело превращается в экран (как в театре теней), который проецирует образы, мучающие Олю Зотову.
Сначала она в больнице, и ее снова и снова преследует убийца ее отца и матери — Валька Брыкин, гимназист. На экране он стоит с револьвером в руке и целится в нее. Образ человека-убийцы, проникающего в дом и расстреливающего ее близких и любимого, постоянно живет в подсознании девушки вместе с черной стеной (оборотной стороной комнаты). Двери в ней открываются, но за ними — кромешная тьма и крики. Ночь гибели родителей, больница и тюрьма (ее посадили по доносу Брыкина во время оккупации Казани чехами и белыми) поселили в ее подсознании кошмары и включили одну реакцию на внешний враждебный мир - агрессию.
В конечном итоге, за десять лет жизни, в которой ее учили только ненависти (и командир тоже, ни разу не поцеловавший любимую женщину), вытравившей в ней почти все человеческое, кроме инстинкта любви, она сама превратилась в убийцу. Не в силах справиться с ревностью и злобой внутри себя, она убивает из ревности молодую секретаршу Сонечку.
В рассказе Алексея Толстого мотив другой. Ольга стреляет в пошлую стерву-сплетницу Сонечку Варенцову импульсивно, в приступе злобы (это не отменяет ужас содеянного). Секретарша оказалась в числе других жильцов коммунальной квартиры, вооруженных кухонными приборами, вломившихся к люто ненавидимой, грубой и нелюдимой соседке, воевавшей за их благополучие. Варенцова пришла дать бой «эскадронной шкуре» за то, что та призналась в любви ее любовнику, а теперь и мужу - директору Махорочного треста (он в рассказе не имеет имени). Соня уже оговорила перед ним Ольгу, работавшую под его началом, назвав женщину венерической.
В спектакле этой линии нет. Нет жильцов коммунальной квартиры, в которой Ольгу травили и обзывали. Он построен как череда эпизодов и снов. Финал изменен. Ольга после убийства Сони Варенцовой размышляет вслух, зачем убивала она и убивали другие и к чему это привело? Ее ответ — к бесконечной череде насилия и сломанным судьбам.
Стилистика черно-белого немого кино (на белом экране сменяют друг друга фигуры Вальки, негатив (фото) первого, убитого Зотовой мужчины, всполохи пожаров, черные ряды бойцов, уходящих в небытие) вместе с игрой тапера отражают больное бессознательное и создают образ прошлого, напрямую связанного с настоящим.
В финале дверь в черной стене распахивается, и Ольга Зотова, на фоне красной ткани, символизирующей кровь многих и многих убиенных, произносит монолог о бессмысленно загубленных жертвах тоталитарного режима на протяжении истории России XX века. Главный вопрос — зачем, так и остается без ответа.
В этой связи вспоминается фильм великого Алексея Германа «Хрусталев, машину!», в котором он поднял вопрос о больном бессознательном народа, находившегося под беспрецедентным прессом насилия.
Читайте меня в Телеграмм . Будем ближе! https://t.me/theatre_ma