Среди памятников церковной живописи второй половины XIX века особое место занимают росписи собора святого благоверного князя Владимира в Киеве, выполненные в основном Виктором Васнецовым. Васнецов получает заказ в начале 1885 года. Для художника, семейной традицией крепко связанного с православием, работа такого рода означает огромный духовный поворот.
Васнецов размещает на стенах собора целую галерею «священно-исторических многофигурных композиций», главная среди которых, естественно, Крещение Руси, и «священно-исторические портреты». Святая равноапостольная великая княгиня Ольга, первая из принявших крещение русских великих князей, святые воины Андрей Боголюбский и Александр Невский, летописец Нестор и иконописец Алипий изображены, как правило, погруженными в глубокую молитву за Русскую землю.
Современники свидетельствуют, что убранство собора пробуждало сильное религиозное чувство. Сам Васнецов рассматривал свою работу как «путь к свету»: «Для нас, православных верующих христиан, ясно, что иконопись в храме имеет великий смысл и значение <…> прежде всего молитвенное, потом учительное и, наконец, служащее к украшению храма…» . И все же, как сам признается, он «выколупывает» образы из воображения, воспитанного на европейской изобразительной системе, они переходят на стены собора во плоти, как все тот же человеческий идеал. Иными они и не могли быть, ибо адресованы были человеку эпохи позитивного сознания, который иными их, возможно, и не опознал бы, и не принял.
И весь ансамбль росписей Владимирского собора, и дальнейшее церковное творчество Виктора Васнецова – все несет отпечаток тех великих сомнений, которые переживал художник, той глубокой внутренней противоречивости, которая убийственна для творчества, предназначенного для храма.
В дальнейшем, расписывая храмы и работая над отдельными образами, Васнецов смело создавал новые иконографические схемы, используя элементы символические. Образ Богоматерь с Младенцем, помещенный им в конхе центральной апсиды Владимирского собора, был повторен много раз и самим художником, и его последователями как новый иконографический тип. И не только этот образ – многие создания кисти Васнецова перешли в русские храмы – на стены, в купола, на иконные доски – как новые образцы церковной живописи.
Интересно, что сам Васнецов великолепно осознавал маргинальный характер того, что возникало под его кистью, но долго был убежден, что именно этот путь верен. Благодаря В.Т. Георгиевского за книгу Н.В. Покровского «Страшный суд в памятниках византийского и русского искусства» (Одесса, 1887), Васнецов пишет: «Конечно, из Визант[ийских] и русских памятников я взял только схему, и место не позволяло подробнее воспользоваться старыми образцами, да и время теперешнее не все переваривает из древнего философского, богословского и поэтического настроения древней иконописи, стало быть, пришлось мирить древнее с новым, по правде, иначе-то и нельзя. Все существенное, впрочем, сохранено» . И все же в конце концов художник вынужден был признать свое поражение – когда увидел возрожденные к жизни шедевры древнерусского иконописания.
Несомненно, правы исследователи, утверждающие, что Виктор Васнецов стал создателем «религиозно-национального стиля» в русской живописи. Именно в живописи, ибо творчество Васнецова, несмотря на все его благочестие, оставалось в рамках художественной деятельности.
Нонна Яковлева