Этим утром я никак не мог уснуть. Проснувшись в четыре часа ночи, я принял решение отправиться на утреннюю пробежку в парк. Обычно в столь раннее время здесь царила тишина и пустота: никто не нарушал покой природы, кроме густого молочного тумана, влажного асфальта и редких жёлтых огоньков уличных фонарей, слабо освещающих лишь узенькие участки аллей среди густой ночной тьмы.
Бег мой проходил привычным маршрутом вдоль извилистых дорожек парка, и вот внезапно я почувствовал чьё-то присутствие позади. Обернуться назад мешало странное ощущение тревоги, которое нарастало всё сильнее. Казалось, кто-то движется следом за мной — не спеша бегущего, а скорее шагающего тяжёлой поступью, будто человек устал до крайности и едва переставляет ноги. Ощущение преследующего стало настолько явственным, что я наконец решился обернуться через плечо.
На некотором расстоянии от меня, прямо под светом ближайшего фонаря, стоял силуэт человека, закутанного в тёмный длинный плащ. Лицо оставалось скрытым, однако взгляд застыл на месте — глаза фигуры были тусклыми, неподвижными, точно сделанными из стекла, и смотрели куда-то вдаль, мимо меня.
Я прибавил скорости, пытаясь убежать подальше от непонятного преследователя. Но вскоре заметил, что звук шагов сзади также стал резче и громче. Страх начал овладевать моим сознанием, сердце учащённо колотилось в груди, пульсируя в ушах. Быстро свернув на боковую заросшую тропинку, я старался уйти подальше от незнакомца, который почему-то упорно шёл за мной, несмотря ни на какие препятствия.
Неожиданно перед собой я увидел небольшую деревянную скамейку, расположенную посреди дорожки. На ней сидел человек, похожий внешне на меня самого: тот же облик, такая же одежда, такой же задумчиво-отрешённый взгляд. Я остановился возле своей копии, недоумевая, как это возможно. И тут за моей собственной спиной возникла зловещая фигура в плаще, приблизившись вплотную ко мне и смотря пронзительным взглядом прямо сквозь мою собственную копию.
От испуга я резко открыл глаза и обнаружил себя лежащим в постели своего дома. За окном вновь начинало рассветать, часы показывали ровно четыре утра.