Плетня* – Витька Плетникас, он же Виктор Иваныч и он же Витас сын Ионаса — мой одноклассник. Близкими друзьями мы не были, но однажды ходили с ним на рыбалку, на Эльгенку. С утреца смотали удочки, взяли большую банку говяжьей тушонки, булку хлеба и вперёд. Лето, градусов двадцать за пределами кожного покрова. Комары правда кардинально портят общую благостную картину. Вода в речке малая, то бишь прозрачная, каждый камушек просматривается даже с берега. Виьтка взял с собой своего пёсика. Чистокровный дворянин, мелкий и независимый, по кличке Север.
Пришли, закинули и настроили донки. Со спокойной душой пошли устраиваться на тусовку, разожгли костёр, поставили разогреваться тушенку, Витас даже начал рассказывать случаи с ним и его батей на рыбалке.
– Мы с батей, когда под второй скалой рыбачили в прошлом году, поймали вот такую каталку. – и развёл руки так, что у меня глаза на лоб полезли.
– Да ну! Чего ж она ест?
– Ну это я так подумал, потом оказалось, что это осётр, причём не самый большой.
– И куда его, съели?
– Нет, батя его продал в мехцехе, какому-то магаданцу. Хорошо продал.
И тут, с небольшой паузой, залились сразу два колокольчика.
– Оба-на, бежим, а то сорвётся!
– Я правую. Ты левую! Чтобы не перепутались!
Но избежать квантовой, практически, запутанности избежать не удалось — на одной закидушке сидел налимчик, на другой окунёк. Начали распутывать.
И тут из леса, где мы оставили шмотки, раздался выстрел.
– Блин, кто стреляет-то?
Бросили удочки, пошли выяснять. Забеспокоились, что нет Севера и не откликается, паразит. Приходим на поляну — костра нет, по кустам бегает собака и что-то грызёт там, подбирает.
– Ёлы-палы! Тушенка взорвалась!
Забыли проткнуть дырку в банке, понадеялись, что всё под контролем, но налимчик с окуньком спутали нам все планы. Пришлось печь рыбу не углях.
Получилось даже лучше, чем мы планировали!
*Плетня — прозвище Витька среди пацанов Колымского. Из уважения к Витасу, я уже использовал это слово в более раннем рассказе.