Лос-Аламос, 1950 год. Энрико Ферми обедает с коллегами — до этого треп про летающие тарелки из газет, ничего серьёзного. И в какой-то момент он просто спрашивает: «Ну и где же они все?»
Вопрос простой. Противоречие за ним — нет.
Математика выдаёт миллиарды разумных цивилизаций. Наблюдения — ноль. Ни сигнала, ни следа, ни намёка за всё время наблюдений.
Вот это и есть парадокс Ферми.
Откуда вообще берётся цифра в миллиарды
В наблюдаемой Вселенной от 10 секстиллионов до 1 септиллиона звёзд. От 5 до 20% из них похожи на Солнце — по массе, температуре, стабильности.
Это нижняя оценка, консервативная. У каждой пятой такой звезды может быть планета, где теоретически возможна жидкая вода.
Дальше считаем грубо. На 1% потенциально обитаемых планет за миллиарды лет возникла жизнь. На 1% из этих — разумная. Выходит 10 квадриллионов разумных цивилизаций во Вселенной. В одном Млечном Пути по такому расчёту — потенциально сотни тысяч.
Тишина полная. Ни одного подтверждённого сигнала.
Почему это именно парадокс, а не просто странность
Красные карлики — самые распространённые звёзды во Вселенной. Планеты вокруг них в среднем старше Земли на несколько миллиардов лет. Фора в 3,5 миллиарда лет — если жизнь там развивалась хотя бы отдалённо похожим путём.
Астрофизик Майкл Харт предложил модель колонизации через самовоспроизводящиеся зонды — летят к соседним планетам, используют местные ресурсы, отправляют копии дальше.
Симуляция учёных из Рочестерского университета показала: при скорости 10 км/с вся галактика охватывается примерно за миллиард лет. Млечный Путь существует 13 миллиардов.
Самый быстрый зонд, запущенный с Земли, достиг около 0,07% скорости света. При такой скорости мы сами могли бы охватить галактику за 150 миллионов лет.
Если хотя бы 1% разумных цивилизаций доходит до уровня межзвёздной экспансии — следы были бы заметны. Их нет.
Три варианта — и все неприятные
В 1996 году экономист Робин Хэнсон предложил концепцию Великого фильтра. На пути от химии до межзвёздной цивилизации есть шаги с ничтожной вероятностью успеха. Барьер, который отсеивает почти всех.
Где он стоит — до нас или после — вот в чём вопрос.
Мы редкие. Фильтр уже пройден. Зарождение жизни на Земле заняло около 700 миллионов лет — и воспроизвести этот процесс в лаборатории до сих пор не вышло.
Или скачок от прокариот к эукариотам: прокариоты — клетки без ядра, ДНК просто плавает внутри. Эукариоты сложнее — есть ядро, митохондрии.
Прокариоты оставались такими почти 2 миллиарда лет до этого перехода.
Ряд исследователей считает, что он произошёл на Земле один раз. Один.
Мы ранние. Гамма-всплески в ранней Вселенной происходили значительно чаще — и могли уничтожать сложную химию на планетах в радиусе тысяч световых лет.
Возможно, галактика только сейчас стала достаточно спокойной для долгой эволюции. Остальные просто не успели.
Фильтр впереди. Жизнь регулярно доходит до нашего уровня, но дальше что-то её останавливает.
Философ Ник Бостром говорит конкретно: найти даже простейшую жизнь на Марсе — плохая новость.
Это исключило бы часть барьеров из нашего прошлого и сдвинуло фильтр вперёд. Окаменелая сложная жизнь на Марсе — по его словам, худшая новость за всю историю науки.
Почему они могут быть — и всё равно молчать
Наш поиск сигналов охватывает около 100 световых лет. Это полпроцента диаметра галактики.
Карл Саган описывал ситуацию так: человек входит в офисный центр, включает рацию, не слышит ничего — и решает, что здание пустое.
Цивилизация, освоившая полную энергию своей звезды, могла создать среду, которая закрывает все её потребности.
Зачем лететь куда-то ещё — это наше допущение, не их логика.
Другой вариант проще: разные формы разума могут работать в разных временных масштабах. Если существу нужны годы, чтобы сформулировать одно сообщение — для нас это белый шум.
Молчание как осознанная стратегия
Объект размером с человека, разогнанный до 95% скорости света, несёт энергию, сопоставимую со всем ядерным арсеналом Земли.
Цивилизация немного выше нас по шкале Кардашёва располагала бы достаточной энергией для множества таких ударов. Защититься после нанесения — физически невозможно.
Плюс технологический разрыв: за время переписки между двумя цивилизациями преимущество одной стороны может стать непреодолимым.
Обнаруживать себя при таких условиях — не очевидное решение. Возможно, в галактике устойчивы только два состояния: молчаливые и мёртвые.
Что происходит прямо сейчас
SETI ведёт наблюдения с 1960 года. Ни одного подтверждённого сигнала. «Джеймс Уэбб» сейчас анализирует атмосферы экзопланет на кислород и метан — химические признаки жизни. Breakthrough Listen с 2016 года сканирует миллион ближайших звёзд в широком диапазоне частот.
По логике Бострома всё просто: чем ближе окажется жизнь — тем меньше фильтров позади, тем выше вероятность, что главный барьер стоит впереди нас, а не за спиной.
Если «Джеймс Уэбб» зафиксирует биосигнатуры на экзопланете в 40 световых годах — стоит ли отправлять направленный сигнал, зная, что ответ придёт минимум через 80 лет и мы не будем знать, кто именно его отправил?