Глава 8. Сказочный принц в кожаной куртке.
Настоящей любви Олеська ждала очень долго. Целых тринадцать с половиной лет. И мечтала, и надеялась, и верила в то, что она обязательно придёт. Олеська твёрдо знала, что где-то есть на этот белом свете человек, который станет для неё самым лучшим.
И она не ошиблась.
На тот момент ей было, как уже упоминалось, тринадцать с половиной лет. И она всё ещё была до безумия наивным ребёнком, искренне верящим в справедливость и до боли влюблённым в свою страну и в свой народ. Позже ей просто смешно было об этом вспоминать, но тогда она искала своё место в этой жизни; она желала приносить пользу людям, помогать им, возможно, даже защищать их, - только вот она пока не знала, как именно она может всё это осуществить.
Ответы на все терзавшие её вопросы Олеська нашла в безумно популярной на тот момент передаче «600 секунд».
Олеська выросла на патриотических книгах. И её детство выпало на самый, что ни на есть, благополучный период социализма. Но, как раз к тому времени, как она выросла и стала соображать, что к чему, в нашей стране началось самое настоящее безумие. И, естественно, - где уж тут было самостоятельно разобраться тринадцатилетней девочке-подростку, знающей жизнь только лишь по книгам, в том, что творилось в окружающем её реальном мире?.. Даже многие взрослые, - и те совершенно ничего не понимали…
Вот так и получилось, что, узнав в один прекрасный день абсолютно случайно о том, что на этом белом свете есть удивительный человек, в одиночку борющийся против несправедливостей нашего общества, Олеська была поражена в самое сердце. И это ещё было бы мягко сказано!.. Она была буквально загипнотизирована и им самим, и его «Секундами». Эта потрясающая передача стала для неё, без малейшего преувеличения, глотком свежего живительного воздуха в том сером беспросветном мире, в котором она тогда существовала. Так что стоит ли удивляться тому, что каждое слово, произносимое Александром Невзоровым с экрана телевизора, находило горячий отклик в её душе и казалось ей близким и понятным?..
В подростковом возрасте многие девчонки влюбляются в кумиров. И то, что случилось с Олеськой, как она поняла уже гораздо позже, было вполне нормальным и естественным. Отличием от других таких же малолетних идиоток было лишь то, что она влюбилась не в симпатичного сладкоголосого певца, по которому сходят с ума миллионы таких же наивных дурочек, а во взрослого непонятного многим мужчину, который по какой-то странной прихоти решился бросить вызов всему этому миру. Олеське казалось, что она весьма оригинальна в своих фантазиях…
Она начала смотреть все его передачи. Впечатление, которое они на неё производили, словами объяснить было просто невозможно. Олеська была восхищена и… покорена. Попросту сражена наповал фантастическим мужеством этого человека, равного которому, как ей тогда казалось, во всей Вселенной просто ещё не было и быть не могло…
Олеська никогда даже раньше и не подозревала, что можно быть таким смелым. А самое главное заключалось в том, что он делал как раз то, что в перспективе хотела бы делать сама Олеська.
Да, она нашла, наконец-то, как ей казалось, своё настоящее призвание и осознала, чему ей хотелось бы посвятить всю свою дальнейшую жизнь. Журналистика была как раз той профессией, в которой, по её представлениям, и могли реализоваться все её безумные мечты, желания, надежды и стремления.
При этом у неё никогда даже и мысли не возникало о том, то ей следует подражать Александру Невзорову. Потому что даже тогда, в том возрасте, она прекрасно осознавала, насколько он был далёк от совершенства. Но он жил той жизнью, о которой Олеська могла только мечтать. И она мечтала. Днём и ночью.
Конечно, если бы судьбе было угодно сделать так, чтобы она однажды оказалась на его месте, она, разумеется, вела бы себя несколько иначе. Но ведь на то она и была женщиной. А он был Мужчиной. С большой буквы. Прекрасным принцем на белом коне, которого Олеська ждала всю свою сознательную жизнь. И вот, наконец-то, дождалась.
Этот человек словно сошёл с её наивной девичьей мечты, но, в то же время, он был очень даже реальным. Олеське нравилось в нём всё: его глаза, волосы, губы, фигура, осанка, походка. Она даже, - представьте себе!.. – воображала, что было вообще верхом немыслимого абсурда, что под его показной резкостью и грубоватостью скрывается очень мягкий и в какой-то степени даже беззащитный и ранимый человек. Просто эти свои чувства, - настоящие, истинные чувства, - он прячет под маской. И при этом наивная Олеська искренне полагала, что он не играет и не позирует, - он просто не хочет, чтобы все окружающие узнали, какой он на самом деле…
Да, даже тогда, в том весьма ещё нежном возрасте, Олеська прекрасно осознавала, насколько это глупо, но она действительно влюбилась в него. И ей казалось, что это как раз такое всепоглощающее чувство, о каких пишут в книгах. Она пока ещё не знала лично этого человека, но ей этого и не надо было; по простоте душевной она полагала, что знает о нём всё самое главное, - как раз то, о чём все остальные попросту не догадываются, - и ей этого было достаточно. И Олеська с радостью пошла бы за ним в ссылку, на каторгу, на баррикады, - куда угодно, лишь бы только разделить его идеи и убеждения и поддержать его. Она твёрдо знала, что это - именно тот самый человек, который был ей нужен, и ей казалось, что только он – и никто другой – сможет понять её и оценить по достоинству.
А самое удивительное во всей этой ситуации заключалось в том, что Олеська, ярая атеистка, никогда даже и мысли не допускавшая о существовании какой-либо высшей силы и от всей души презиравшая тех, кто в неё верит, словно прозрела и действительно искренне и самозабвенно, что вообще всегда было ей свойственно, поверила в Бога. Просто человек, который был ей по-настоящему дорог, находился где-то далеко. Ему в любой момент угрожала опасность, а Олеська никак не могла ему помочь. Временами она чувствовала себя из-за этого беспомощной и никчёмной. Из головы у неё никак не выходила мысль о том, что однажды на него уже было совершено покушение. Это просто сводило её с ума. И она не знала, как спасти его…
Потом Олеське было действительно смешно даже и вспоминать-то об этом, но тогда она находилась в состоянии полнейшей паники. Она просто физически ощущала угрожающую ему опасность. Ей казалось, что все вокруг только и замышляют причинить вред её бесценному герою. В газетах писали о нём очень много плохого, но Олеська не обращала на это ни малейшего внимания. Она ему просто верила. Искренне, всей душой. Так, как, наверное, можно верить только в неполные четырнадцать…
В тот год в весенние каникулы Олеська ездила на экскурсию в Ленинград, - он тогда ещё так назывался. Она шла по городу, как зачарованная, и думала лишь о том, что где-то здесь живёт человек, которого она любит. Её приводила в немыслимый восторг одна только мысль о том, то он ходит, возможно, по тем же самым улицам; любуется теми же шедеврами архитектуры и смотрит в то же самое небо… Это было воистину волшебное ощущение. Наверное, действительно то самое, которое называют любовью…
А потом Олеська решилась на безумство, которое сумело здорово исковеркать всю её дальнейшую жизнь.
Она позвонила по одному из контактных телефонов, указанных в титрах в конце передачи. Не понятно, на что конкретно она тогда надеялась. Наверное, просто на чудо. В тринадцать лет ещё не возбраняется верить в чудеса…
Трубку взяла женщина, представившаяся ей Ириной Александровной. Олеся разговорилась с ней и, вроде как, познакомилась. Ирина Александровна с готовностью выслушала её детский лепет, - и даже, похоже, посочувствовала её переживаниям, - но с огорчением вынуждена была сообщить ей, что не может сейчас соединить её с Александром Невзоровым, поскольку он отсутствует. Вместо этого она посоветовала Олесе написать ему письмо и пообещала передать его, не вскрывая, лично в руки адресату.
И Олеська решилась. В тринадцать с половиной лет она была ещё достаточно наивной и самонадеянной, и поэтому ни на миг даже не усомнилась в том, что с самых же первых строчек сумеет произвести на Александра Невзорова такое неизгладимое впечатление, что он непременно тут же пожелает ей ответить.
И это действительно, в какой-то степени, оказалось правдой. Точнее, если уж говорить начистоту, то она так никогда и не узнала, прочитал ли Александр Невзоров на самом деле её письмо. Но кое на кого из его окружения оно точно произвело неизгладимое впечатление…
В этом своём письме Олеся не стала объясняться Невзорову в любви и клясться в верности до гроба. Вместо этого она просто написала о себе, рассказала о своей жизни, не имевшей ни малейшего смысла ранее, до того, как она узнала о существовании передачи «600 секунд». О том, как она уважает ведущего этой передачи, и о том, что она верит ему, как никому другому в этом мире…
В принципе, это было наивное и довольно глуповатое, надо признаться, письмо, но оно действительно было настолько искренним и разумным, что на него просто невозможно было не обратить внимание.
Итак, Олеська написала это письмо на одном дыхании, отправила его и стала терпеливо ждать ответа. И, как это ни странно, но он действительно пришёл. Только вот, к сожалению, не от самого Невзорова, а от той самой женщины, с которой она разговаривала по телефону.