"X", "У" и краткое:- драма в одной школе

Поля была многодетной матерью, врачом, преподавателем и еще женой. Все это гарантировало ей занятость 24 часа в сутки и не оставляло времени на другие мысли.

Она всегда работала, время на «жить» не было. Нужно было обслуживать семью с раннего утра и до 31 декабря ежегодно. В молодости это воспринималось как приключение, но к пятидесяти организм решил, что приключений достаточно и пора бы заняться самосохранением. Сынуля-первоклассник пришел с признаками помутненного сознания, обкуренный в хлам из школы, чем обеспечил маме высокий сахар в крови и частичную потерю слуха.

Полина была срочно эвакуирована в госпиталь. Попытки восстановить связь со слухом наталкивались на жестокое сопротивление организма.

— Мадам, — вещал организм, — вы думаете, вам нужен полный звуковой диапазон? Вы столько слышите, что с этим опасно жить. Частичная глухота — ваше стратегическое преимущество, давайте соглашаться.

Полина, взвесив риски скачущего сахара и обретенной тишины, подписала мировое соглашение с собственным организмом.

Пока Поля была в диалоге со здоровьем, классный руководитель пыталась узнать у Макара, где его мама. К этому времени голубоглазый Макар, только научившийся прописывать алфавит, щедро раздавал свои автографы из 3-х букв всем ребятам из параллели.

На вопрос: «Где мама?» — Макарка беззубым ртом улыбнулся и, не сильно подбирая слова, ответил, что мама и отрезанное ухо лежат в больнице. Здесь любопытству классной пришел конец. Она решила не беспокоить отца семейства, чтобы сберечь свои уши, и дождаться родительницу либо с протезом либо с ухом.

Спустя время чуть оглохшая мама появилась в школе. Классная вывалила на стол щедрую стопку автографов сына, и первым, на что материнский взгляд упал, было то, как красиво прописаны буквы. «Все-таки регулярные повторения дали результаты», — выдохнула она и где-то внутри улыбнулась.

Пока Полина вела свой внутренний разговор, учительница решила заполнить образовавшуюся паузу содержанием.

— Ваш сын раздавал всем вот такие листки, содержащие бранные слова.

Полина:

—Где, не вижу ни одного слова, только буквы?

Классная:

— Ну как же? Вот.

Полина:

— Здесь только «х», «у» и «й» и краткое. Вы видите слово? Где слитное написание, превращающее отдельные символы в единую лексическую единицу? Только печатные буквы, и написано довольно симпатичным почерком, между прочим.

Учительница смотрела на маму с мыслью: «Н-да, меня предупреждали про ухо, но ни словом не обмолвились о зрении».

— Знаете, я, пожалуй, переговорю с завучем. О методах… э… диагностики.

— Вот и славно, — кивнула Полина, аккуратно сгребая автографы в стопку. — А я пока заберу это домой. Для портфолио.

Дома был организован срочный саммит. На звонок даже позвали тетю из Махачкалы и тетю из Лондона. Каждая из них точна знала, к какому месту были бы привязаны уши Макара, случись все это с ним чуть-чуть в другом городе. Было принято решение записать парня на все кружки, загрузив настолько, чтобы не допустить свободной минуты даже на подтирание соплей.

Макар стойко слушал вердикт семьи. Он даже не морщился, когда перечисляли художественную резьбу по картофельным очисткам. Но когда мама спокойно произнесла:

— И ещё: балет, шахматы и мытьё посуды три раза в неделю …

Макар открыл рот.

Фух, выдохнула Полина - готово!

Макар закрыл рот, смачно втянув обратно в нос соплю.

Дом погрузился в дзен.

Полина сидела на кухне, прислушивалась к себе.

— Ну как? — мысленно спросила она организм.

— Мадам, — ответил организм, — это лучшее решение со времён подписания мирового соглашения.

Полина подвинула к себе стопку изъятых автографов, ещё раз полюбовалась каллиграфическим «х», «у» и кратким, и аккуратно убрала в папку с надписью «Важное».

Организм молчал, но Полина отчётливо поняла: он одобряет. Иногда, чтобы услышать главное, нужно сначала немного оглохнуть.