Знаете, есть такое странное чувство, когда смотришь старую хронику или листаешь пожелтевшие фотографии. Видишь людей, которые когда-то гремели на всю страну, стояли в центре событий, а потом их имена будто ластиком стерли из памяти. Сидишь и думаешь: а что же случилось? Почему о них учебники молчат, а если и говорят, то скороговоркой, как о ком-то второстепенном?
Сегодня я хочу поговорить именно о таком человеке. Анатолий Борисович Мариенгоф. Слышали фамилию? Скорее всего, да. И в связке с Есениным. «Друг Есенина», «имажинист», «скандалист». Обычно этим набором ярлыков всё и ограничивается. Но жизнь этого нижегородского парня, который родился 6 июля 1897 года, была куда более крутым виражом, чем просто «друг великого поэта» . Это история о том, как человек придумал себе эпоху, а потом эпоха переехала его саму.
Давайте посидим и разберем эту жизнь по косточкам. Без пафоса и школьной скуки.
Представим Нижний Новгород начала века.Купеческо-дворянская семья, отец, человек деловой, из обрусевших немцев или латышей (тут биографы спорят, но факт в том, что он был купцом второй гильдии и принял православие уже в зрелом возрасте), мать, из дворянского рода Хлоповых. Атмосфера в доме была, судя по всему, не просто сытой, а очень свободной. Отец, Борис Михайлович, оказал на Толю колоссальное влияние. Представляете, именно отец воспитал в будущем поэте ту самую «чрезвычайную антирелигиозность» и скептический склад ума, которые потом так ярко проступят в его книгах . Не поп, не учитель, а собственный папа научил мальчика смотреть на мир без розовых очков.
Анатолий учился в Дворянском институте, и уже тогда в нем проснулась эта жилка писать, издавать, быть в центре литературной тусовки. В Пензе, куда семья перебралась после смерти матери, он в своей гимназии выпускал журнал «Мираж», причем нагло заполнял его почти полностью своими стихами и статейками . Представьте современного школьника, который вместо ТикТока верстает самиздатовский журнал. Чувствуете уровень амбиций?
А еще была романтика. Летом 1914 года он ушел в плавание по Балтике на учебной шхуне «Утро». Получил матросское свидетельство, повидал Финляндию, Швецию. И тут бац, война. Сказка кончилась, началась реальность, в которой его, студента юрфака МГУ, загребли в инженерно-строительную дружину строить мосты .
Но главный поворот случился в 1918 году. В Москве было голодно, холодно и невероятно свободно. Мариенгоф устраивается литературным секретарем в печатный дом ВЦИК. Казалось бы, скучная конторская должность. Но именно там, в коридорах новой власти, он случайно знакомится с человеком, который разделит с ним ближайшие годы жизни — Сергеем Есениным .
Знаете, их дружбу сейчас часто описывают в духе «учитель и ученик» или, того хуже, «злой гений и чистая душа». Это чушь. Это был тандем двух равновеликих, заряженных друг на друга хулиганов. Они не просто читали стихи, они придумали целое течение: имажинизм. Вместе с Вадимом Шершеневичем и Рюриком Ивневым они подписали ту самую «Декларацию», где обещали вытащить поэзию из болота красивостей и заставить образы работать, как ножи .
Вы вообще представляете, как быть поэтом в 1919 году? Это не про лавровые венки, это про голод и эпатаж. Мариенгоф и Есенин стали почти неразлучны. Они поселились вместе в крохотной квартирке в Георгиевском переулке. Жили коммуной, делили не только идеи, но и последний кусок хлеба . Анатолий в своих воспоминаниях описывает, как их старушка-домработница звала Есенина «черным», а его «белым»,вот такая идиллия в отдельно взятой коммуналке.
Они открыли свое кафе «Стойло Пегаса» на Тверской. Это был не просто общепит, это был их штаб, их сцена. Стены, выкрашенные в ультрамариновый синий, портреты самих поэтов, и сверху знаменитая эпатажная строфа: «В небе, сплошная рвань, Облаки ряд котлет, Все футуристы дрянь, Имажинисты— нет» . Там они не просто пили кофе, они устраивали спектакли из собственной жизни. И книжная лавка у них была своя, на Большой Никитской. Торговали книгами, рукописями и могли из-под полы, налить спиртного в эпоху сухого закона. Это был бизнес, помноженный на искусство .
Мариенгоф в этой паре был, пожалуй, самым «взрослым» денди. Если Есенин играл роль деревенского парня с гармошкой, то Анатолий Борисович это всегда цилиндр, безупречный пробор и холодноватая усмешка. Его называют «первым денди Страны Советов» . Он не просто писал стихи, он выстраивал свою жизнь как литературный каркас. И это его и подвело.
Дружба с Есениным дала трещину в конце 1923 года. Говорят, из-за женщин, из-за денег, из-за разного вектора движения. Но Анатолий Борисович пережил друга на 37 лет, и все эти годы он нес на себе клеймо «того самого Мариенгофа». Когда Есенин погиб, многие искали виноватых. И очень удобно было списать грехи «рязанского Леля» на дурное влияние циничного друга-горожанина.
А дальше началась настоящая драма, а не эти ваши кафейные склоки. Мариенгоф написал роман «Циники» и издал его в Берлине в 1928 году. Роман о любви во времена Гражданской войны и НЭПа, где герои пьют шампанское, когда вокруг расстреливают людей. В СССР это сочли антисоветчиной и клеветой . Началась травля. Такая, что жить становилось трудно и страшно. В Литературной энциклопедии его назвали «продуктом распада буржуазного искусства» . Чтобы вы понимали, это звучало почти как приговор в те годы.
Мариенгофа заставили писать покаянные письма. Он ушел в драматургию, спрятался в Ленинграде. Женился на актрисе Камерного театра Анне Никритиной, родился сын Кирилл. Казалось, жизнь налаживается в тихой гавани. Но трагедия пришла снова. В марте 1940 года его сын-подросток покончил с собой . Повесился. Никто до сих пор не знает точных причин. Говорят, любовь, говорят, давление эпохи.
Представляете, каково это? Пережить друга, пережить славу, пережить травлю, а потом пережить собственного ребенка. Потом Мариенгоф писал много, но совсем по-другому. Пьесы о Лермонтове, сценарии, воспоминания. Он словно накинул на себя панцирь советского писателя средней руки, но внутри до конца дней оставался тем самым имажинистом, который когда-то предлагал «бац кулаком в солнце» .
Умер Анатолий Борисович в Ленинграде 24 июня 1962 года. В день своего рождения. Словно круг замкнулся. Ровно 65 лет .
Если захотите его понять, не надо начинать с учебников. Откройте его «Роман без вранья» или «Циников». Там вы увидите живого человека, который умел смеяться там, где другие плакали. И который слишком хорошо понимал цену словам.
Скажите честно, а у вас была или есть такая дружба, о которой потом хоть книгу пиши? Когда вы вдвоем против всего мира, а потом жизнь разводит по разным берегам? Давайте просто вспомним этих людей. Необязательно писать имена, просто было или нет?
Понравилась статья? Ставь лайк и подпишись, здесь много нескучных историй о великих. https://dzen.ru/sozvezdiyalegend