Мы купили дачу, чтобы отдыхать. Родственники мужа заехали туда раньше нас.
Я всегда считала, что покупка дачи — это про белые льняные брюки, бокал холодного белого на веранде и тихий шелест сосен. Оказалось, что дача — это про десант из родственников, пятьдесят оттенков перегноя и внезапную потерю права голоса на собственной территории.
Мы с Андреем копили на этот «домик в деревне» три года. Отказывали себе в Таиланде, ели гречку и смотрели обзоры на газонокосилки вместо сериалов. И вот, свершилось. Щёлковский район, шесть соток чистого восторга и старый, но крепкий сруб.
В апреле, когда в воздухе только-только запахло весной, а не просто мокрым асфальтом, я совершила стратегическую ошибку. Роковую. Глобальную. Я отдала запасной ключ золовке Зине.
—Зиночка,, сказала я, протягивая связку,, пусть у тебя полежит. Мало ли, мы ключи забудем или сигнализация сработает. Ты же рядом живешь, на соседней улице.
Зина посмотрела на ключ так, будто я вручила ей скипетр от королевства. Глаза её загорелись недобрым аграрным огнём.
— Конечно, Ирочка, — пропела она своим командным сопрано. — Мало ли что. Пригляжу.
Андрей в это время увлеченно копался в телефоне, выбирая садовые качели. Если бы я знала, что через две недели здесь произойдёт, я бы сожгла этот ключ прямо в прихожей.
Первая поездка в статусе полноценных хозяев планировалась на субботу. Я упаковала новые занавески с лавандой, купила набор для барбекю и даже нашла в шкафу ту самую широкополую шляпу.
—Представляешь,, ворковала я мужу в машине,, сейчас приедем, откроем окна, проветрим. Тишина, птички...
Птички действительно пели. Но их перекрывал какой-то странный, густой и очень знакомый каждому советскому человеку запах.
— Андрюш, — я принюхалась, когда мы свернули в СНТ. — Тебе не кажется, что пахнет так, будто здесь прошел парад конницы?
— Удобрения, наверное, — буркнул Андрей, не глядя на меня. — Соседи балуются.
Когда мы затормозили у ворот, я поняла: соседи тут ни при чём. Прямо перед нашей калиткой возвышалась куча. Нет, не так. КУЧА. Элитный, парной, жирный чернозём вперемешку с конским навозом. Он дымился на весеннем солнце, как действующий вулкан Везувий.
— Это что? — я указала пальцем на террикон.
— О, — Андрей вдруг стал очень занят поиском зарядки для телефона под сиденьем. — Это Зина звонила. Сказала, что земле нужен азот. Она договорилась с фермером по дешёвке.
Я молча вышла из машины. Ключ в замке не повернулся. Потому что дверь была открыта.
Из дома доносилось бодрое шуршание целлофана и стук кастрюль. На моей веранде, где я планировала пить утренний кофе, стояли ящики. Много ящиков. Из них торчали бледные, измученные неволей стебли помидоров, заботливо привязанные к палочкам для суши.
— О, приехали! — из кухни вышла Зина в своем знаменитом безразмерном халате. — А мы уже обживаемся! Ирочка, ты чего так поздно? Рассада же сохнет, её в тепло надо было срочно.
Я зашла в гостиную и замерла. Мой новый диван, обтянутый кремовой рогожкой, был застелен старыми газетами «Вестник садовода». На газетах стояли стаканчики из-под сметаны, наполненные землей.
— Зина, — мой голос стал тонким, как леска. — Почему твои помидоры живут на моем диване?
— Так тут солнце падает правильно! — Зина громко хлопнула себя по колену. — В спальне у вас северная сторона, там они загнутся. А здесь — самое то. И вообще, Андрюша сказал, что вам огурчики не помешают. Я и кабачки подвезла, вон они, в ванной отмокают.
Я не торопясь обернулась и посмотрела на мужа с максимальным призрением.. Андрей стоял в дверях, вжав голову в плечи.
— Андрюша сказал? — переспросила я.
— Ну а что такого? — пролепетал он. — Зина хотела как лучше. Земля же пустует. Мы всё равно ничего не понимаем, а она — профи.
В этот момент из кухни вышел муж Зины, дядя Паша. В руках он держал мой новый шуруповерт.
— Слышь, хозяйка, — басом пророкотал он. — Я там за сараем парник начал клепать. Арматуры маловато, надо бы докупить. И забор ваш подправить, а то коты соседские на грядки гадить будут.
Я почувствовала, как перестаю дышать носом. Глаза щипало то ли от обиды, то ли от аммиачных испарений с крыльца.
— Выход там, — я указала на дверь.
— В смысле? — Зина замерла с лейкой в руке. — Мы же помочь хотели! Ты посмотри на этот грунт, это же золото, а не навоз! Через месяц тут всё цвести будет!
— Зина, — я сделала шаг вперед. — Я купила эту дачу, чтобы ходить по ней босиком в белой шляпе. А не чтобы лавировать между твоими кабачками и вдыхать аромат «золота» за 15 тысяч рублей за машину. Соберите стаканчики. И навоз заберите.
Наступила тишина. Было слышно, как в углу шуршит пакетом испуганный перец сорта «Богатырь».
— Вот она, благодарность, — выдохнула Зина, картинно хватаясь за сердце. — Мы к ним со всей душой, с семенами элитными... Андрей, ты посмотри на свою жену! Она же городская, она же не понимает, что земля — это труд!
Андрей робко пискнул:
— Ир, ну может, пусть до мая постоят? Куда их сейчас везти?
— До мая они будут стоять на твоем балконе в городе, Андрей, — отрезала я., А если через два часа в моем доме останется хоть один помидорный лист, я клянусь, я сделаю из них салат. Прямо сейчас. Из сырых стеблей.
Вечером мы сидели на веранде вдвоем. Навозом всё еще пахло, но ящики исчезли. Зина уехала, пообещав больше никогда не переступать порог этого «филиала Эрмитажа». Ключи я забрала.
Андрей молча копал яму под ту самую кучу удобрений, чтобы хотя бы присыпать её землей. А я сидела в своей шляпе, смотрела на закат и понимала: границы собственности начинаются не с забора. Они начинаются с умения сказать «нет» даже самой доброй родственнице с рассадой наперевес.
И пусть помидоры у меня в этом году будут только из магазина. Зато на диване буду лежать я, а не «Богатырь» в стаканчике из-под сметаны.