Продолжение. Начало здесь.
После того как Женька и Коля перестали прятать глаза друг от друга, их смены стали одновременно проще и сложнее.
Проще — потому что исчезло то дурацкое напряжение, когда оба знают, но молчат. Теперь они могли стоять плечом к плечу у стены, держаться за руки в тёмных тоннелях (когда Алиса не видит), и Коля начал приносить на дежурства два термоса — чёрный кофе для себя и какао для Женьки.
Сложнее — потому что Алиса, как она сама выражалась, "чувствовала себя третьей лишней на собственной границе".
— Вы хоть бы отодвигались иногда, — ворчала она, проверяя свечение на дальнем узле. — Я здесь не для того, чтобы любоваться на ваши воркующие морды.
— Мы не воркуем, — возразил Коля, не выпуская Женькиной руки.
— Ты принёс ей какао. В термосе с сердечком. Это воркование.
— Это забота, — парировала Женька. — Ты просто не привыкла.
Алиса закатила глаза, но беззлобно. Она вообще была мастером делать вид, что её бесит то, что на самом деле её умиляет.
Но в ту ночь, когда они спустились на четвёртый узел втроём, Алиса была не ворчливой, а напряжённой. Она молчала, часто смотрела на телефон, хотя связи в тоннелях всё равно не было.
— Что с тобой? — спросила Женька.
— Ничего, — ответила Алиса слишком быстро.
— Ты какая-то дерганая.
— Просто не выспалась.
Коля переглянулся с Женькой. Алиса не высыпалась постоянно, но дерганой её это не делало. Алиса была из тех, кто в любой непонятной ситуации становился только спокойнее — как лёд.
Но сегодня лёд давал трещину.
Они дошли до четвёртого узла — того самого, где месяц назад рука из стены едва не утащила Колю. С тех пор здесь было тихо. Свечение ровное, голубое, спокойное.
— Проверяем замки и уходим, — сказала Алиса, даже не глядя на стену. — Я хочу сегодня закончить пораньше.
— У тебя свидание? — подколол Коля.
— У меня дела, — отрезала она.
Женька прижала ладонь к стене. Камень был холодным, но пульсировал — слабо, как сонное сердце. Всё в порядке.
— Чисто, — сказала она.
— Тогда пошли, — Алиса развернулась и почти побежала обратно.
Они не успели сделать и десяти шагов, как стена за спиной полыхнула зелёным. Не красным — не прорыв, не опасность. Зелёный означал: кто-то пытается пройти, но не настойчиво. Разведчик.
— Стоять, — сказал Коля, разворачиваясь.
Из стены выскользнула тень. Не та, страшная, с тремя пальцами. Другая — тонкая, почти прозрачная, с очертаниями человека. Она замерла в шаге от границы, не переступая, и заговорила.
— Алиса, — сказала тень. Голос был тихим, шипящим, но отчётливым. — Я ждал.
Алиса побелела. Так, как белеют только те, кто увидел призрака из прошлого.
— Ты не можешь быть здесь, — сказала она.
— Я везде, где есть граница, — ответила тень. — Ты знаешь.
Коля шагнул вперёд, заслоняя Алису.
— Кто это? — спросил он.
— Никто, — ответила Алиса. — Ошибка.
— Я не ошибка, — тень сделала шаг вперёд. — Я тот, кого она бросила.
Они вернулись на поверхность в полном молчании.
Алиса шла быстро, почти бежала, и Женьке приходилось делать два шага на один, чтобы поспеть. Коля шёл сзади, не отставая, и не задавал вопросов — но его молчание было тяжёлым, как гранит.
На выходе из метро Алиса наконец остановилась, прислонилась к колонне и закрыла лицо руками.
— Я должна была вам рассказать, — сказала она глухо. — Но не знала как.
— Расскажи сейчас, — мягко сказал Коля.
Она отняла руки. Глаза были сухими, но красными.
— Тот, кого вы видели… его зовут Дэн. Он был стражем. Мы вместе начинали, четыре года назад. Он был моим напарником.
— Был? — переспросила Женька.
— Был, — кивнула Алиса. — А потом он перешёл границу. Добровольно.
— Зачем?
— Потому что ему показалось, что там лучше. Он устал. От смен, от темноты, от того, что мы всегда настороже. Он сказал: "Там нет страха. Там покой". И шагнул.
— Но он вернулся, — сказал Коля.
— Не вернулся. Он никогда не уходил полностью. Оставил часть себя здесь, в предполье. Теперь он не живой и не мёртвый. Он между.
— И что ему нужно? — спросила Женька.
Алиса посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом.
— Меня. Он хочет, чтобы я ушла с ним.
Следующие три дня Алиса не выходила на связь. На смены выходили вдвоём — Женька и Коля, и граница казалась слишком большой для двоих.
— Она справится, — сказал Коля, когда они проверяли третий узел. — Алиса сильная.
— Я не о том, — ответила Женька. — Я о том, что она не рассказала нам раньше. Мы же команда.
— Может, боялась, что мы посмотрим на неё иначе.
— Разве мы посмотрели бы?
Коля помолчал.
— Не знаю, — признался он. — Я бы, наверное, спросил, почему она не пошла за ним.
— А почему она не пошла?
— Потому что у неё есть мы. И работа. И жизнь здесь.
Женька остановилась, взяла его за руку.
— Ты бы пошёл за мной? — спросила она. — Если бы я шагнула за границу?
— Ты не шагнёшь, — сказал он.
— А если?
Коля посмотрел на неё. В глазах у него было что-то твёрдое, почти жёсткое.
— Я бы пошёл, — сказал он. — И вытащил бы тебя обратно. Даже если бы пришлось пройти через все миры.
Она улыбнулась, хотя внутри похолодела. Потому что поняла: он говорит правду.
И это было страшнее любого прорыва.
Алиса вышла на связь на четвёртую ночь.
"Встречаемся на четвёртом узле. В полночь. Я всё решу".
Женька и Коля пришли за полчаса. Четвёртый узел светился ровным голубым светом — спокойно, даже слишком. Алиса стояла у стены, одна, без куртки, без ключа.
— Ты что задумала? — спросил Коля, подходя.
— Поговорить с ним, — ответила Алиса. — По-человечески.
— Он не человек, — сказала Женька.
— Был когда-то.
Она прижала ладонь к стене. Свечение изменилось — стало зелёным, потом жёлтым. Из стены выступила тень. Тонкая, прозрачная, с человеческими очертаниями.
— Алиса, — сказал Дэн. — Я знал, что ты придёшь.
— Я пришла сказать, что не пойду с тобой, — ответила она.
— Почему?
— Потому что ты ушёл. Ты оставил меня. Ты выбрал покой, а я выбрала борьбу. И не откажусь от этого.
— Здесь нет борьбы, — сказал Дэн. — Здесь только тишина.
— Мне не нужна твоя тишина, — Алиса говорила спокойно, но Женька слышала, как дрожит её голос. — Мне нужна жизнь. Со всеми её прорывами, страхами, какао в термосах и идиотами, которые влюбляются друг в друга прямо на смене.
Она усмехнулась, и в этой усмешке было что-то от прежней Алисы — колючей, сильной, несгибаемой.
— Уходи, Дэн. И больше не зови.
Тень замерла. Потом медленно покачала головой — или то, что было у неё вместо головы.
— Ты пожалеешь, — сказала она.
— Возможно, — ответила Алиса. — Но это будет моя жалость. Моя. Не твоя.
Тень вздохнула — или так показалось — и растворилась в стене. Свечение погасло, стало серым, а потом снова голубым. Ровным, спокойным.
Алиса отняла руку, посмотрела на неё.
— Всё, — сказала она. — Он ушёл.
— Навсегда? — спросил Коля.
— Не знаю. Но теперь я знаю, что скажу, если вернётся.
Она повернулась к ним. Глаза блестели, но она не плакала.
— Спасибо, что пришли.
— Ты бы на нашем месте сделала то же самое, — сказала Женька.
— Я бы пришла раньше, — ответила Алиса. — И принесла бы вино.
Они рассмеялись — втроём, в пустом тоннеле, у стены, за которой скрывался другой мир. И Женька подумала: может, это и есть главная магия. Не держать границу, а держаться друг за друга.
Через неделю Алиса пришла на смену с новой стрижкой и новым выражением лица — спокойным, почти счастливым.
— Я готова, — сказала она. — Давайте работать.
— Ты в порядке? — спросил Коля.
— В полном, — ответила Алиса. — И, кстати, у меня есть для вас новость.
— Какая? — насторожилась Женька.
— В следующем месяце на стажировку приходит новый страж. Молодой, зелёный, полный энтузиазма. Нам его прислали из Питерского узла.
— Ещё один? — удивился Коля.
— Да. И он, говорят, очень симпатичный, — Алиса улыбнулась. — Так что теперь я буду отвлекаться на работу не меньше, чем вы.
Женька и Коля переглянулись.
— Вот это новость, — сказал Коля.
— Вот это поворот, — добавила Женька.
Алиса пожала плечами и пошла в тоннель, оставив их стоять с открытыми ртами.
Граница светилась голубым.
Где-то там, за стенами, ждали новые испытания, новые твари, новые тайны. Но сейчас, в эту минуту, всё было хорошо.
Как думаете, кем окажется новый страж? Пишите в комментариях.
Благодарю вас за прочтение.
Подписывайтесь на канал "Заметки при свечах" и ставьте лайки, если информация была для вас полезной.
Приглашаю вас в путешествие по каналу "Заметки при свечах".