Ах, эта лесть, что и сегодня в моде.
Она - стрела слащавого вранья.
Она давно ужилася в народе,
И вот вам басня новая моя.
Не так давно, и уж не при царях.
Крестьянин жил с женой, да по крестьянски.
И жил купец, бывавший на морях.
При дочке он, жене, одет по-царски.
И вот к купцу крестьянин тот пришёл,
Просил дать в долг, мешок муки по-братски.
Купец ему сердито: «Вон пошёл!
Я нищим ничего не дам за глазки!»
Засеменил крестьянин до жены,
И рассказал ей, как оно случилось.
В конце добавил: «Родная, прости.»
Но кровь крестьянки той закипятилась.
Пошла к купцу, и вот он лести яд:
«Какой мужчина, молодой, красивый!
И дочь твоя с женой в шелках сидят.
И вы, купцы, так людьми любимы.
Глаза блестят. Дыханье горячит.
Рассудок сломлен красотой и взором.
А женщина быстрей всё говорит,
Уверенней и с чувством, и с напором:
«Не слушайте того, кто вам грубит,
Пуская сплетни, что народ ругает.
Для нас, простых, вы чистый фаворит!
Завистников у вас всегда хватает.»
Купец, конечно, с нею согласился.
И чаем даже вкусным напоил.
Её уму не женскому дивился.
И в этот час такой счастливый был!
Узнал в беседе, жизнь её не сладка.
Всё по ухабам или под откос.
Ну, например, муки у ней нехватка.
И всё сентиментально так, до слёз.
Растрогался купец, возликовал.
И с глупости на удочку попался.
Последних пять мешков муки ей дал,
Букет цветов и с нею распрощался.
Всё б хорошо. Да вот урок купцу-
Жена его, ушедшая по делу,
Увидела в окошко ту красу,
И всё у ней внутри похолодело!
Их разговор по женски повернула,
И задевало, что с другой смеялся.
И ненавистный взгляд в окно метнула!
В конце концов купец один остался.