«Пер-Бако — это львёнок, а не ребенок! Клянусь душой»
Лев Кассиль
В одном большом и шумном городе жил-был Малыш. Для своей мамы он был самым родным существом на свете. Но для всего остального мира он был просто одним из жителей Дома. За окнами этого Дома всегда простиралось небо. Такое высокое, такое синее, такое нестерпимо далёкое, что порой в него невозможно было поверить.
Здесь было много детей и много взрослых. Дети в этом Доме смеялись реже, чем в других местах. А иног они просто лежали и смотрели в окно. И смотрели, и смотрели... Быть может, искали в небесной синеве вольные облака.
Мамин Малыш старался не плакать. Он знал, если он будет сильным, маме станет легче дышать в этих коридорах. Если он будет улыбаться после укола, быть может, её сердце перестанет каждый раз разбиваться на тысячу осколков.
А ещё у Малыша была тайна. Он узнал её из книг. Из тех сказок и историй, что читали ему папа и мама. В этих книгах добро всегда побеждало. И счастливый конец был неизбежен и обязателен, как мамины объятья.
Из этих сказок он узнал про больших и смелых зверей. Львов. И про их бесценных малышей. Львят.
Он узнал, что львята не плачут от боли. Они рычат. И в этом рыке столько жизни, что боль отступает, прячется по углам, словно мышь. Он узнал, что львята не боятся темноты, они сами освещают её, потому что их рык горячее любого пламени. А ещё они согревают тех, кто рядом. Даже когда самим холодно. Даже если шёрстка взъерошена, а в глазах самая тёмная ночь.
И вот однажды, после очередной болезненной процедуры, одна из медсестёр погладила Малыша по голове, и голос её дрогнул от восхищения:
— Вы только посмотрите на этого храбреца! Это же настоящий львёнок!
С тех пор так и повелось. Для всех в этом Доме он перестал быть просто ребёнком, которому нужна помощь. Он стал Львёнком.
А потом Малышу пришлось уйти. Он ушёл в другую страну. Туда, куда ведёт облачная саванна. Мягкая, белая, бесконечная.
С тех пор Львёнок стал душой и символом этого Дома. Потому что частичка его львиного мужества осталась здесь. Она живёт в стенах, пропахших лекарствами. Она дышит в тех, кто продолжает бороться.
А иногда, в тишине палат, если прислушаться, можно услышать рык. Тихий. Тёплый. Тот самый, что освещает темноту.