Сергей Сергеевич Прокофьев – выдающийся композитор XX века, музыкальный художник, который чутко ощущал пульс времени и стал смелым новатором. Он обладал особой харизмой, позитивно воспринимая мир вокруг себя. Музыка С. Прокофьева пережила своё время и вырвалась за его пределы.
![С. Прокофьев – выдающийся композитор-пианист. [Нью-Йорк], 1919. Из фондов Музея музыки.](https://avatars.dzeninfra.ru/get-zen_doc/271828/pub_69e8d4f9ac73035ef1c3cafd_69e8d6dd16fc2b7b0210a9f0/scale_1200)
«…Каждая эпоха, общество, национальная среда вносят в искусство … новую тематику и новое качество высказывания. Рождается новый строй эмоций, новые идеи и чувства. Но сама форма выражения этого нового жизненного содержания индивидуальна у каждого композитора. Она полностью зависит от его таланта, воли, идейных и творческих пристрастий… Новое художественное качество может предстать и в облике ошеломляющей простоты. Об этой “новой простоте” часто говорил, упорно искал её и утверждал в творчестве Сергей Прокофьев — один из самых дерзновенных новаторов нашего века», – писал о нём другой знаменитый русский композитор XX века Дмитрий Шостакович.
Прокофьев – уникальный композитор. У искусства Прокофьева нет подражателей. Он создал свой характерный, неповторимый музыкальный язык. Авангардные тенденции времени, которые захватили искусство начала XX века, не прошли мимо его творчества, но оттолкнувшись от них, композитор пошёл дальше, глубже, своим путём.
С первых сочинений Сергей Прокофьев заявил о себе как о большом таланте и стал одной из самых модных фигур музыкального мира, его произведения оказали неотразимое влияние на музыкальную молодёжь:
«…В своём роде имя Прокофьева обладало какой-то магической силой, притягивающей к себе всех, кто в той или иной степени интересовался судьбами русского музыкального искусства», – писал о нём композитор Дмитрий Рогаль-Левицкий.
Прокофьев сразу стал любимцем публики, его сочинения начали исполняться и публиковаться. Такое признание, безусловно, воодушевляло молодого композитора.
К началу 1920-х центром притяжения его творчества стали Америки и Европа. Зарубежная пресса писала о нём как об одном из «самых поразительных пианистов» и «самых волнующих композиторов».
А французские музыкальные круги сразу же признали «белокурого молодого человека с таким открытым лицом и широкой улыбкой», как писал о нём музыкальный критик Рене Дюмениль.
Музыкальный стиль Прокофьева в те годы развивался, казалось бы, в одной струе с модными течениями начала века, и всё же с оглядкой. Прокофьев категорически не принимал бессмысленности и пустоты, которыми увлекались французские композиторы. Он сумел воспринять и передать собственным неповторимым языком то, что было ярко, своеобразно и характерно в музыкальном искусстве Европы 1920-х годов.
В течение 1920–1930-х, живя на Западе, композитор собрал большой творческий багаж инструментальных сочинений. Его сотрудничество с Сергеем Дягилевым – активным пропагандистом русского искусства – выразилось в создании ряда ярких сценических произведений: опер «Игрок», «Огненный ангел», «Любовь к трём апельсинам», балетов «Ала и Лоллий», «Сказка про шута, семерых шутов перешутившего».
После смерти С. Дягилева пропаганда русского искусства на Западе стала терять силу, а исключительность, непохожесть прокофьевского дарования на то, что в те годы ценилось за границей, постепенно создавали для него определённые трудности в налаживании контактов с аудиторией, прессой. Но композитор не мог стоять на месте, его всегда тянуло вперёд, к новому в искусстве.
Живя в Париже, Прокофьев постоянно был в курсе событий в России, не терял связей с единомышленниками – музыкантами в СССР. Его тянуло на Родину. Одним из толчков к возвращению стал балет «Стальной скок», в котором он попытался показать индустриальный прогресс в новой России.
«Я должен снова вжиться в атмосферу родной земли. Я должен снова видеть настоящие зимы и весну, вспыхивающую мгновенно. В ушах моих должна звучать русская речь, я должен говорить с людьми моей плоти и крови, чтобы они вернули мне то, чего мне здесь недостаёт: свои песни, мои песни. Здесь я лишаюсь сил. Мне грозит опасность погибнуть от академизма. Да, мой друг, я возвращаюсь…», – писал он своему парижскому другу Сержу Морё.
В течение почти десяти лет (1927–1936) Прокофьев шесть раз приезжал с гастролями в СССР. Его привечали, его уважали и активно желали привлечь яркого композитора в «семью» советских композиторов.
В 1936 году, возвратившись в СССР, Прокофьев принял принципы соцреализма и отразил их в своём творчестве.
Прокофьев абсолютно искренне стал развивать новые темы и сюжеты. Он пишет балет «Ромео и Джульетта», оперу «Семён Котко», «Русскую увертюру» для симфонического оркестра, обработки русских народных песен и многое другое. На экраны выходит кинофильм «Александр Невский» с его музыкой. Кантату «Здравица» композитор посвящает 60-летию Иосифа Сталина.
В те годы музыкальная стилистика Прокофьева, по сравнению с сочинениями заграничного периода, стала светлее, чище, рельефнее. Тем не менее, композиторский почерк, выраженный в характерных гармониях, в чистоте мелодических линий и яркости инструментовки, без труда определяемый на слух как в ранних, так и в поздних его работах, всегда был узнаваемым. Музыка Прокофьева – острая, терпкая, интенсивно стремительная, мужественно порывистая – продолжала привлекать слушателей. «Это музыка движения, музыка, не знающая утомления здоровой жизни…», – так писал о нём композитор и музыковед Борис Асафьев в 1927 году.
Каждое сочинение, написанное мастером не только в юные, но и в зрелые годы, «удивляло своей неожиданной красотой и мудростью». Композитор всегда стремился вперёд, никогда не останавливался на достигнутом: часто был занят переработкой, уточнениями ранее написанных сочинений. Шедеврами искусства стали его балеты «Ромео и Джульетта», «Золушка», сонаты, симфонии.
Годы войны (1941–1945) Прокофьев провёл в работе над очень важным и для себя, и для советской музыки в целом, сочинением. Опера «Война и мир», написанная на прозаический текст романа-эпопеи Льва Толстого, вылилась в грандиозное эпическое произведение, восхваляющее силу духа русского человека, его любовь к Родине.
Несмотря на временные трудности послевоенных лет (обвинение в формализме в 1948 году в числе шести выдающихся композиторов), Прокофьев остался верен своему творческому пути, по которому продолжал идти до самого конца жизни.
Об этом говорят его последние сочинения – Пятая, Шестая и Седьмая симфонии, оперы «Обручение в монастыре («Дуэнья»), «Повесть о настоящем человеке», балет «Каменный цветок».
Прокофьев оставил свой музыкальный след в разных местах и нашей страны, и мира, но одним из центров притяжения является его архив в Москве, в фондах Музея музыки и собственно Музея С. Прокофьева в Камергерском переулке, где можно погрузиться в атмосферу его жизни и творчества.
«Его солнечный гений был рождён двадцатым веком. И чем больше лет отделяет нас от дня его рождения, тем яснее становится, как нужно людям мужественное и человеческое искусство Сергея Прокофьева», – писала о нём музыковед Наталия Савкина.
В эти дни к 135-летию со дня рождения композитора в Музее С. Прокофьева открывается выставка «Он родом из тишины степей», посвящённая малой родине Прокофьева – селу Красное (Сонцовка), в котором композитор провёл детские и юношеские годы. Выставка рассказывает о прошлом и настоящем наследия композитора.
«Я считаю Сергея Прокофьева одним из самых больших композиторов современности. Его творческий путь, при всех противоречиях, необыкновенно богат и содержателен. Он оставил нам огромное творческое наследство, значительная часть которого, безусловно, войдёт в сокровищницу русской музыки» (Дмитрий Шостакович).