Военные эксперты раскачивают тему, которая у всех на уме: нынешняя ситуация в мире лучше всего подходит, чтобы шарахнуть по одному из заводов или европейским нефтяным терминалам.
Возникает справедливый вопрос: какова степень опасности для нас после таких атак в плане ответа? Но сначала важно прямо зафиксировать: то, что мы называем СВО, за годы сильно изменилось по сути. Это уже другой формат, масштаб. Об этом рассказал политолог, писатель Вадим Авва.
– Что указывает на изменение войны?
– Например, возможности Украины наносить удары. С начала этого года фиксируются массовые запуски беспилотников по территории России – речь идёт о сотнях за раз, более трёхсот в отдельных случаях. Это уже показатель централизованного военного управления.
Кроме того, сами беспилотники самолётного типа производятся в Европе, оснащаются натовскими системами навигации. Удары не хаотичны – они укладываются в чёткую стратегическую линию: давление на энергетический экспорт и воздействие на гражданскую инфраструктуру наряду с военными целями.
– Это новое качество конфликта недооценивается?
– Да, именно. Его нужно признать – и на военном, и на политическом уровне. Когда такого признания нет, это вызывает недоумение в обществе.
Угроза, безусловно, серьёзна. Раньше трудно было представить удары натовским оружием по территории России, например по Елабуге. До распада СССР это казалось невозможным. Сегодня это реальность. И, на мой взгляд, это следствие определённых просчётов.
– Какие риски в долгосрочной перспективе?
– Если представить, что такие удары будут продолжаться два, три, пять лет, последствия вполне предсказуемы и крайне тяжёлые. Значит, возникает вопрос: как это остановить?
– И какой ответ?
– Остановить это можно только демонстрацией решительной силы, в том числе ударами по центрам принятия решений и по тем объектам, которые способны изменить поведение противника. Логика здесь проста: создать такие условия, при которых участие в конфликте станет для европейских стран неприемлемым.
– И вот мы подходим к главному вопросу. Необходимо расширить цели?
– Да, речь идёт о воздействии на логистическую инфраструктуру и военные объекты, которые обеспечивают ведение этой войны. Идея в том, чтобы последствия стали очевидны не только на уровне политических элит, но и для обычных граждан европейских стран.
– Трампу на 100% выгоден данный сценарий, чтобы нагнуть глобалистов. Впрягаться он не станет?
– Здесь парадоксальная ситуация: США, по сути, остаются в Европе, формально дистанцируясь. Они участвуют через разведданные, координацию, управление, но при этом не выглядят прямым участником. И это выгодная для них позиция. Потому что в таком формате они снижают риски для себя, одновременно влияя на ход конфликта. Одна из их целей – спровоцировать серьёзное обострение в Европе, оставаясь в стороне от прямого удара.
– Если на эти заводы полетят дроны с дрейфующей "баржи" на Балтике (условные хуситы пускали, наверное, мы тут ни при чем), то пойди докажи, что это мы. Так можно действовать?
– При нанесении этих ударов мы не должны стыдливо прикрываться какими-то хуситами, ещё какой-то армией освобождения Польши или Украины. Нет. Враг должен знать, что русские разъярены. И что какое-либо нападение на нашу страну, на любой русский город, территорию, которую мы объявим точкой своих национальных интересов, будет жестоко караться. Вот что должен увидеть и узнать враг. Пусть Европа молчит и боится. Но этот нарратив невозможно утвердить риторикой. Сегодня это возможно сделать только на земле.
Автор: Илья Головнев