ВЫ: «…Ваша последняя сказка про Асура произвела большое впечатление, по крайней мере на меня. Но, думается, что не только на меня. И не столько сюжетом, сколько жизненностью. Подозреваю, что с подобными людьми-демонами в своей жизни хотя бы один раз сталкивались многие из нас, если не сказать, что все. А уж последствия их демонического «творчества» наблюдали уж точно все. Кто-то хотя бы раз столкнулся с маленьким демоном, кто-то с большим, а кто-то вообще с огромным – но все через это проходят.
Как правило такие столкновения оставляют огромный след в душе, раня ее, оскверняя самое святое в жизни. И, как говорится, за деревом личной боли не видно всего леса – а именно типичности ситуации и типичности поведения подобных типажей-демонов. И поэтому отдельное спасибо вам как автору за то, что позволили приподняться над личными, всегда субъективными, переживаниями и увидеть объективную картину: типичную картину.
Вы назвали этот типаж вседозволенцем, подразумевая под этим психологию вседозволенности, когда кто-то, считая себя особым, убежден в исключительности своих прав на абсолютно любое действие, тогда как другим нельзя ничего. Это смахивает уже на чистый архетип – архетип вседозволенца. И похоже в этом я с вами согласен полностью: в наше время этот архетип стал чем-то типичным, а не каким-то особым. Об этот свидетельствует хотя бы массовость, а не единичность проявлений подобного рода вседозволенности.
Так вот подвожу к моему вопросу: вы постулируете себя не просто как психолог и даже не столько как психолог, а как социальный философ. Как вы с со своей точки зрения вообще видите этот архетип?! С точки зрения психологии вы достаточно исчерпывающе описали его в своих статьях и сказках, например в «Соньке-Золотой ручке», в «Что может женщина», «Кому можно все», в этой демонической сказке. Но остается неясными вопросы как, когда, почему, а может быть и зачем он возник? Почему стал столь массов в наше время? Буду благодарен за ответ».
МЫ: Вот уж спасибо за вопрос, он не про лирику, а по самой сути феномена вседозволенности. А то: «Асур плохой», «Асур такой, сякой» - дело не в том, какой он, и как он конкретно проехался по вашей персональной жизни. Понятно, что он априори – плохой и что очень больно прошелся по головам и судьбам живых людей. Но одно дело – личные психо-эмоциональные переживания, пусть даже экзистенциального характера, а другое – массовый феномен, типичное поведение. Действительно, за деревом личного переживания порой мы не видим всего леса – в данном случае архетипичного поведения вседозволенца - человека, убежденного в том, что ему можно все, тогда как другим нельзя ничего.
С этой точки зрения ваш вопрос очень своевременен: нам пора перестать говорить о том, какой Асур плохой, тем более, что мы уже все об этом сказали и даже нарисовали его исчерпывающий психологический портрет, и перейти собственно к тому, что он такое как поведенческий феномен. А то чести ему много: все про него, особенного – ничего подобного, он совсем даже не особенный, а типический, даже архетипический. А поэтому что он такое, вседозволенец? Когда, как, зачем, почему он возник как архетип человеческого поведения?
На самом деле, это большой вопрос и тема для отдельного исследования, и рано или поздно мы и до него доберемся, когда опишем все то, что уже пообещали описать. Попробуем сейчас сделать это вкратце.
Итак, вседозволенец с точки зрения жизни конкретного человека – родом из собственного детства. Он не с неба свалился на эту землю как инопланетянин. И человек не становится вседозволенцем в одну минуту, проснувшись утром и встав с кровати. Более того, человека нельзя подвести или довести до представления об исключительности собственных прав. Что такое вседозволенность – давно уже известно психологии и даже давно описано, возможно только без употребления этого термина и без широкого обобщения. Собственно говоря, вседозволенец – это подросток в переходном возрасте, ну а затем - взрослый человек, задержавшийся в психологическом возрасте 12-14 лет!
Удивлены? Но это так. Картина мира любого ребенка эгоцентрична по своей природе, где в центре располагается он сам, а вокруг него вертится все остальное. Но ребенок - ребенком, однако в переходном возрасте к этому добавляется существенный нюанс – а именно представление о наличии у него исключительных прав. У ребенка до подросткового возраста практически нет представления о собственных правах – он еще слишком мал, чтобы их и осознать, и начать их отстаивать. Но иное дело подросток, который уже осознал существование в этом мире прав и начал бороться за свои, как ему кажется, кровные. Поэтому эгоцентрическая картина мира в переходном возрасте дополняется представлением о необходимость зубами, клыками, когтями и лапами бороться за свои права против «узурпаторов»-взрослых, на дающим ему этими права воспользоваться в полной мере и «погулять на славу». И гормоны тут ему в помощь.
Подросток личностно созрел для понимания наличия у него прав – такой вывод он делает из наблюдений за миром взрослых, но он не созрел психологически для осознания того, что в мире взрослых права – лишь следствие взятых и выполненных обязательств, и никак иначе! Такое понимание прав только как следствия обязанностей, придет много позже, к 18-21 году. Такое искаженное, подростковое понимание своих прав рождает всем хорошо известный и ставший уже мемом феномен подросткового бунта против все и вся. Однако вы никогда не задумывались, на что этот бунт похож? – Правильно, на вседозволенность. Потому что подобная гремучая смесь эгоцентризма с абсолютизацией своих прав и есть вседозволенность!
Но подросток не есть вседозволенец – он просто подросток, проходящий закономерный процесс психологического взросления, и свой подростковый комплекс он должен изжить к 21 году. Ну а что если он не изживет? Что если он и в 35, и в 48 все же будет находиться в психологическом возрасте 12-14? – Правильно, он будет уже вседозволенцем! Вседозволенцы – это те, кто и во взрослым возрасте все еще исповедуют эгоцентрическую картину мира и при этом ником образом не связывают свои права со своими обязанностями! Их права – это следствие их особости, или «право имею», как говорил Ф.М. Достоевский, а никак не следствие выполненных обязанностей. Вот вам и готовый Асур: бунтующий подросток в психологическом возрасте 14 лет! И неважно, что гормоны к реальному биологическом возрасту, допустим, 48 лет могут уже не работать!
Увы, как утверждает психологическая статистика, подобных взрослых подростков, психологический возраст которых все еще 14 лет, все больше и больше год от года. А поэтому на сегодняшний день мы можем говорить об архетипическом поведении. Почему люди остаются бунтующими подростками, готовыми ради своих прав пробить головою мир и уложить кучу людей? – спросите психологов, они много и дано на эту тему писали. Нас же сейчас интересует именно последствие – психология вседозволенности как массовый феномен.
Итак, первый вывод: вседозволенность - это не соответствующая реальному возрасту все та же подростковая картина мира, базирующаяся на эгоцентризме и на представлении об исключительных собственных правах при отрицании или же крайне выборочном отношении к обязанностям. Это с точки зрения жизни одного индивидуума. Но с точки зрения общества как совокупности таких индивидуумов все будет гораздо серьезнее.
Собственно говоря, первым описал феномен вседозволенности наш родной Ф.М. Достоевский, создав образ Раскольникова с его «право имею». Будучи очень чутким человеком, он что-такое уловил в воздухе, что уже готово было стать массовым. Буквально через два года об этом заговорил другой чуткий человек – Л.Н. Толстой, слегка изобразив вседозволенность в метаниях Пьера Безухова с его размышлениями о том, есть ли границы у прав героя. Так что же такое они уловили? – А уловили они веяние времени, а именно убеждение в отсутствии связи между своими правами и обязанностями. Со временем это веяние вылилось в столь массовый феномен, что о нем уже перестали говорить как о широком феномене вседозволенности, а свели все разговоры только к обсуждению детской вседозволенности.
А разве не так? Разве современные масс-медиа показывают не жизненные пути людей, борющихся, как подростки, за свои собственные «хочу». Разве фильмы, книги, публикации не пропагандируют в скрытом, а зачастую, в отрытом виде откровенно эгоцентрическую картину мира, в центре которой – человек со своими «тонкими и глубокими» внутренними переживаниями? Разве современный популизм всеми доступными ему языками, в том числе и психологическим, не учит человека центрироваться на «личностных границах» и не допускать их нарушений? Разве современные псевдо-психологи говорят о чем-то другом, кроме как о недопустимости «манипуляции» вами и не учат ставить самого себя и свои «хочу» во главу угла?
Разве философия экзистенциализма уже не поставила человека и его волю, права и хотелки в центр философской картины мира? Разве так называемая гуманистическая психологии не базируется на все том же представлении о том, что права человека никоим образом не связаны с твоими обязанностями, а есть нечто врожденное и даже святое? Разве современный гештальт утверждает что-то обратное, говоря о личностных «границах человека» и по факту постулируя следование за своими «гештальтами» - читай, желаниями? Разве современное достигаторство не основано на все том же подростковом представлении о следовании за своими желаниями и необходимости бороться за них? Вот то-то и оно!
Если во времена Достоевского и Толстого вседозволенность лишь ощущалась в воздухе, но к концу следующего 20 века она стала уже массовым феноменом, архетипом поведения, на котором сегодня базирует не одна психологическая, философская и пропагандистская система! И вот вам итог: в наше время Асур типичен и узнаваем! Так почему?
Об этом «почему» мы не один раз писали и говорили: всему виной массовые процессы секуляризации, а затем уже и популяризации индивидуального и коллективного сознания, первый из которых и запустился во времена Достоевского. Секуляризация, или обмирщение, убрало из сознание человека фигуру Бога, поставив на пустующее места самого человека и его волю, а значит и «хочу» - вот вам законченная эгоцентрическая картина мира. А еще добавьте к этому отрицание зависимости прав от традиционных морально-нравственных и религиозных норм – и вот вам вседозволенец! Вот вам Асур с его отсутствием морали и нравственности!
Ну а следующий за ним исторический процесс, процесс популяризации сознания, переставил местами обязанности и права, поставив на первое место права – вот вам и готовая достигаторская парадигма мышления. Ведь что такое достигатор – достигатор этот тот, кто отрицает наличие прямой зависимости прав от обязанностей, не говоря уже о морали и нравственности . И вот вам – законченный вседозволенец, Асур с полным отсутствием критического мышления, все тот же безумный подросток в переходном возрасте, не могущий отделить гормоны и свое «хочу» от реальности этого мира!
Современному обществу потребления, которое стоит за всеми названными выше процессами, крайне выгоден такой архетип человека – вот он его и штампует посредством всех доступных ему ресурсов, например психологии и масс-медиа. Такой человек-вседозволенец только из-за своих амбиций головой стенки супермаркетов пробьет в поисках того, что захотел или что ему велели «захотеть»! Он передерется даже со свою собственной семьею на дешевой распродаже «благ» этой жизни! И, понятное дело, он запросто предаст и закопает своих друзей, и все во имя своих особых прав на исключительное «хочу»!
Конечно, сей процесс возникновения архетипа вседозволенца, его становления массовым, гораздо более сложен, чем мы здесь описали. Обобщая, мы можем только еще раз отметить, что увы, сейчас он – пожалуй, один из самых распространенных теле-кино-романо и психо-героев. Он – устойчивый, массовый архетип. Архетип, рожденный отсутствием Бога в сознании человека, архетип поддерживаемый современным обществом потребления. Архетип чистого достигатора, а реально - подростка, застрявшего в переходном возрасте и так и не желающего взрослеть. Потому что взрослость – это понимание того, что твои права есть всего лишь навсего следствие взятых на себя обязанностей, а отнюдь не того, что ты какой-то там «особенный»!
Вот вам и весь Асур – был большим и страшным, косматым и хвостатым, а оказался обычным взъерошенным потерявшим берега подростком, занятым бесконечным пробиванием головой стенки жизни во имя своего «хочу»!
Быть может, когда-нибудь мы подробнее от этом напишем.