Мне было восемь. Мы тогда уже год как жили в Омске. И вот мама решила съездить со мной и своей подругой к бабушке на север. Добираться туда — целый квест: сначала на двух поездах, а потом либо вертолётом, либо по зимнику, либо на катере. Дело было летом, так что конечным транспортом значился вертолёт.
Звучит романтично, да? На деле всё оказалось куда более трешово.
Мы приехали на поезде в место, которое гордо называлось аэропортом. На самом деле это была деревянная одноэтажная сарайка посреди северного пейзажа. Там уже толпились люди с баулами, рюкзаками и прочей поклажей — все ждали вертолёта.
Мама с подругой, схватив меня и сумки, рванули к вертолёту. Прибегаем к женщине, которая запускала пассажиров на борт. Мама её знала — поздоровались, засмеялись.
— Возьми нас! — просит мама.
А женщина качает головой:
— Не могу. Полный вертолёт. И так впритык. Если вы втроём с баулами сядете — можем упасть и разбиться. Ждите следующего.
— Когда следующий?
— Завтра в шесть утра.
А время — часов шесть-восемь вечера. На улице лето, но ночами на севере холодно, а в сарайке отопления нет. Мама в ужасе:
— Как мы тут ночевать будем?!
Женщина плечами пожала: ничего не знаю, ждите.
Вертолёт загрузился. Лопасти закрутились. И тут моя гениальная мама, недолго думая, открывает дверь вертолёта, запихивает меня внутрь и закрывает дверь.
Я в шоке. Я просто офигела. Стою внутри, поворачиваюсь к иллюминатору — а там мама с подругой и сумками на земле остались. А я одна в вертолёте. Среди кучи незнакомых тётенек и дяденек.
И у меня начинается лютейшая истерика. Я рыдала так, что, кажется, вертолёт трясся не только от лопастей. Меня бросили! Кинули одну в эту железную банку! Я не знаю, куда лететь, где бабушка живёт, как я вообще выживу!
Какая-то парочка пыталась меня успокоить:
— Юля, не плачь! Мы тебя знаем, маму твою знаем. Мы тебя до бабушки довезём!
А мне-то что с того, что они меня знают? Я их впервые вижу! Мне жутко, страшно, слёзы в три ручья. Меня успокаивали всем вертолётом. Посадили на маленькую деревянную табуреточку прямо у пилотов — мол, смотри, как интересно.
Только-только я всхлипывать перестала, как мы попали в воздушную яму.
Для тех, кто не знает: воздушная яма — это когда вертолёт пытается лететь вверх, а его тянет вниз. И ты чувствуешь, что вы падаете. Вверх-вниз, вверх-вниз. Пилоты борются, а у тебя внутри всё обрывается.
И у меня начался второй заход истерики. Я решила, что всё. Мы разобьёмся. Упадём в эту глубоченную реку, и нас никогда не найдут. Я орала так, что, наверное, заглушала двигатель. Взрослые сами перепугались, но всё равно пытались меня успокоить.
Честно говоря, я уже и сама не могла остановиться. Слишком много страха, слишком много стресса для восьмилетней девчонки. Меня и на руки брали, и водичку давали — ничего не помогало.
Наконец мы вышли из этой ямы. Я уже просто выдохлась. Сил плакать не осталось. Сидела, как тряпочка, и мечтала только об одном: чтобы этот кошмар закончился.
Мы приземлились в посёлке. Я вышла из вертолёта и поняла: аэропорт я вроде помню, а где бабушка живёт — нет. Совсем вылетело из головы.
Та самая парочка сказала:
— Пойдём, Юля, мы тебя отвезём.
Я покорно поплелась за ними. Сели в машину, поехали. Я смотрю в окно — посёлок вроде знакомый, но какой дом бабушкин? За год всё забылось.
Мужчина за рулём спрашивает:
— Юля, ты помнишь, где бабушка живёт?
И тут я понимаю, что нет. Не помню. Вообще.
И у меня начинается третий этап слёз. Мои спасители уже в шоке. Они всю дорогу меня успокаивали, а тут опять. Я готова была зарыдать в полную силу, но они так жалобно попросили: «Юлечка, пожалуйста, не плачь! Сейчас найдём!»
И я как-то сдержалась. Едем, смотрю по сторонам — и вдруг вижу дом. Все дома в посёлке были одинаковые: двухэтажные, деревянные, одного цвета. А бабушкин стоял торцом, не как все. И я его узнала.
— Вот! Вот этот дом! Тут останавливайте!
Подошли к подъезду. Мужчина спрашивает:
— А какой этаж?
А я опять не помню. Первый или второй? Смотрю на окна — и вижу в одном из них дедушку.
— Второй! Вон дедушка!
Бабушка открыла дверь и обомлела. Я стою с какими-то незнакомыми людьми, зарёванная, уставшая. Они всё объяснили. Бабушка была в таком гневе, что я даже испугалась. Такой яростной я её никогда не видела.
Она меня успокоила, накормила, спать уложила. А на следующий день прилетела мама с подругой. И получила от бабушки таких люлей, каких, наверное, не получала никогда в жизни.
Оглядываясь назад, я понимаю: моё детство было одним большим курсом молодого бойца. Меня закаляли в самых неожиданных обстоятельствах. Не знаю, к чему они меня готовили, но я готова. И теперь я ничего не боюсь. Ну, почти. И точно знаю: выход есть всегда.
Продолжение следует...