Продолжение

Продолжение😈

А потом — щелчок. В 03:09. Глушилки рванули. Не громко, сухо — где-то над крышами. Эфир выжгли сразу. Свет отрубили по общей сети — щиток знали заранее. Вышки сотовые порезали. Сказать можно, что авария. Теперь тут нет ни связи, ни света, ни голоса извне. Одна тишина. Не воздух — кисель. В нём тонет всё: скрип половицы, шёпот за дверью, собственное дыхание.

На разводе старший сказал, глядя мимо нас, куда-то за спины:

— Это не жёстко. Это — наркоз. Чтобы при ампутации не болело. Чтобы они нас встретили… уже готовыми.

Говорил ровно, без злобы. Никаких эмоций. Протокол. Мы теперь не паяльники. Мы — анестезиологи.

Только пациент не спит. Он в тишине. А эта тишина — давит на уши сильнее, чем взрывная волна. Идёшь по улице — и чувствуешь, как на тебя смотрят из-за ставней. Не глазами — тишиной. Зайдёшь во двор — она висит меж сараем и ржавой песочницей. Они там, за стенами. И они слушают. Не нас — они слушают эту самую тишину. Вылавливают из неё обрывки той «Легенды». Хотят понять, где кончилась ложь и началась эта новая, глухая жизнь.

А я, малолетка, хоть и по документам уже два года как взрослый, а внутри всё тот же салага, стою на посту. Я не периметр охраняю. Я тишину охраняю. Чтобы её не рвали — ни криком, ни молитвой, ни выстрелом. Чтобы ампутация прошла по уставу: чисто и без осложнений.

Я — надсмотрщик за молчанием.

И до меня начинает доходить: новая, «чистая» реальность, которую мы несём, начинается вот с этого. С выключения всех голосов. С выжженного эфира. С того, чтобы никто никогда не узнал — был ли тот джентльмен героем или просто устал дышать в системе, которая не ест себя, зато ест всех остальных.

Пропаганда говорила — нас ждут. И пятнадцать лет назад так же было, и сейчас. Не соврали. Ждут. Смотрят из-за занавесок в этой гробовой тишине. Их взгляд — один сплошной вопрос. А у меня на него нет ответа. Солдату ответ не нужен. Тогда приказ был один, и сейчас — один. Разница только в деталях: тогда грохот и рёв моторов, а сейчас — тишина.

И только где-то глубоко, там, где ещё не выжгли эфир до конца, шепчет на перемотке старая сказка: «И вышел он в чистое поле. И не вернулся. И никто не спросил, почему. Потому что спросить было некому. Все слушали тишину».

St.Varg