Петровск Саратовский. Пишем историю города.
К счастью человеческая память способна хранить нужную ему информацию и в определенный момент этими накопленными знаниями человек может и должен воспользоваться… приблизительно так же, как это случилось с жительницей нашего города Ниной Михайловной Кирпичевой.
Воспоминания из детства Нины Михайловны были опубликованы на страницах газеты «Петровские вести» 14 сентября 2004 года в рубрике «Вспоминая минувшие годы» и вышла тогда статья под заголовком «А на том месте был храм».
Материал статьи является авторским, так что содержание предлагаю оставить без изменения.
… Я предлагаю вашему вниманию свои воспоминания, может быть, они помогут восстановить какие-то забытые страницы истории родного города.
Нина Михайловна Кирпичева.
Я родилась в Петровске, родители – отец родился в Петровске, бабушка, мать отца, родилась в Камышинке, мама Пелагея Ивановна – в Зотовке. В Петровске жила на улице Мертвой – так зовут теперь ул.Плеханова, всего через один квартал от кладбища.
Посреди улицы начинался огромный овраг от Глиняного озера, очень тогда большого и глубокого. Туда гоняли на водопой стадо коров, мы ходили купаться, полоскать бельё. Во время половодья вода шла бурным потоком, всё углубляя овраг и размывая берега.
Я жила в очень ветхой избенке, слева овраг подходил к дому. Однажды мы с подругой смотрели на поток, у неё закружилась голова (нам было лет пять), и она упала в бурлящие воды. Её понесло, она плыла, то утопая, то показываясь на гребне волны. Я дико закричала. Выбежала её мать – тетя Маша Соловьева и бросилась за ней, её тоже накрыло водой. Выбежали мужики и бросились в воду, на перехват. Вытащили и откачали. Скорой помощи тогда не было.
После этого написали всей улицей куда-то, видимо в горсовет, приехала комиссия, сделала заключение, и стали засыпать овраг бутовым камнем, пересыпая землей, битым кирпичом с завода (кирпичный и тогда был позади кладбища). Засыпали, выровняли песком, весной всё заросло травой, и мы на том месте, всей улицей, по воскресным и праздничным дням, расстелив одеяло, играли в лото (и взрослые и дети), пили чай из самовара, каждый приносил пироги.
Наша часть города называласть «Верховной» - она была выше всех остальных, понижаясь к ул.Спартака. Ещё были Низовка, Лопуховка, Тюлевка, Загорщина, а где сейчас 1-я школа, элеватор – Колбовка.
На том месте, где сейчас 2-я школа, был выстроен (но не до конца) Храм Николы, мы бегали в него – там не было внутренней отделки, но висели уже иконы, приносимые прихожанами. Это был величественный храм.
Слева от него – церковь Николы работающая, уже старенькая, её должны были закрыть, когда достроят новую. Справа в Низовке, была Крещенская церковь (для справки: разговор о церкви Богоявления Господня).
На кладбище была самая красивая церковь (для справки: разговор о Спасо-Преображенской (кладбищенской) церкви). Она была очень высокая и на самом высоком месте, вход с двух сторон, ступеньки из мрамора. Купол и крест позолочены, даже глазам было больно, когда светило солнце. Напротив была звонница, на ней колокола с приливом серебра и большая лампа, типа прожектора… когда была пурга, дождь, светил прожектор и звонил периодически колокол, чтобы не заблудились путники. Говорили, что свет и звон, а также крест и купол были видны на расстоянии 40 км.
Внутри церковь была изумительно расписана, иконы в серебряных окладах, дорогая люстра, множество светильников, всё начищено до блеска. А иконостаса такого я больше нигде не видела. Он был из фарфора, расписан золотом и глазурью. Когда взорвали церковь, части иконостаса растаскивали домой, одни как святыню, другие – как украшение.
Около ограды церкви был дом престарелых, сейчас в этом здании телевизионный ретранслятор. Тогда это был отличный дом, внизу вокруг всего дома веранда – не застеклена, вокруг обсажена сиренью всех цветов – розовой, белой, малиновой и жасмином. Весной это всё цвело и благоухало. А далее – сад большой вокруг: яблони, вишни, груши и др. И цветы – розы. Никогда никто их не рвал. Мы, дети, часто ходили туда по воскресеньям – таскали старушкам и старикам пироги по приказу матерей, на пасху – куличи, яйца. Там, где сейчас сделана новая часовня, стоял очень хороший капитальный дом священника с его надворной постройкой, тоже был обнесен сиренью, жасмином.
Напротив церкви была сторожка – хороший дом, сторож держал скотину, лишнюю траву косил и складывал в ометы вокруг ограды.
В центре было кладбище для богатых. Оно было обсажено соснами, впереди росла разноцветная сирень, а затем жасмин. Оград на могилах не было. На каждой могиле, очень ухоженной, стоял памятник - из меди большой крест – распятие Христа, были и из мрамора – Божья Матерь, ангелы, лебеди и др. фигуры, были надгробные плиты с именами и т.д. И цветы – только розы. Ни единой лишней дурной травинки.
Мы шли туда под присмотром стража, смотрели на всё, никогда ничего не трогали, даже сирень.
Всё это чистилось, медь, мрамор и др. металл – всё блестело. У нас был богатый родственник, у которого была схоронена дочь на этом кладбище. Мы с бабушкой навещали эту могилу, пока в 30—х годах не растащили всё, даже спилили и вырубили сосны, сирень, жасмин, вытаскивали памятники, разрушали могилы.
В сторожке жил сторож с женой и сыновьями. Там всегда зимой можно было обогреться, укрыться от дождя, взять за небольшую сумму веник, грабли, лопату. Весной к уборке привозили хороший белый песок, продавали по 20 коп за ведро.