Новая картина Александра Сокурова "Записная книжка режиссера" впервые была показана осенью 2025 года на Венецианском кинофестивале. Появление в последний момент фильма на 48-м ММКФ в программе "Специальные показы" стало одним из самых неожиданных событий фестиваля. Автор "РГ", выпускник Школы критики 2024 года, сотрудник Государственного Музея-заповедника Л.Н. Толстого, рассказывает, как в этой удивительной картине сочетаются кино и литературные традиции, мотивы творчества писателя-классика и вечная мечта о свободе.
Для понимания причин создания новой масштабной и значительной картины Александра Сокурова стоит пойти от обратного. Перед нами полотно, кажущееся с первого взгляда мегаломанским: по большей части монтаж из кадров советского кинематографа и хроник, на которые наложены заголовки и выписки из новостей, под контрапункт другой музыки и голосов. Прием сам по себе нехитрый, внятный, и в этом просматривается новая ступень последовательной эволюции творчества Сокурова. Вряд ли можно найти в отечественном кино (а может, и в мировом) режиссера с наследием столь разнообразного толка: от сложноустроенных вариаций на тему литературных произведений Андрея Платонова ("Одинокий голос человека") и братьев Стругацких ("Дни затмения") до попытки вобрать в один фильм мотивы русской литературы XIX века ("Тихие страницы"). При этом с годами мы видим движение режиссера к чистоте формы - вовсе не простоте, а именно формальной ясности, за которой скрывается смысловая многозначительность.
Здесь нет противоречия: пятичасовой фильм при всей монументальности труда отнюдь не смотрится как огромный или тяжеловесный. Как и предыдущий фильм Сокурова "Сказка", он тяготеет к лаконизму: следуя весь свой хронометраж выбранному магистральному приему, Сокуров делает фильм единым, чистым, и тем самым открывает двери в него любому готовому к мыслительному труду зрителю. Слова Сокурова на фестивальном представлении картины прозвучали как комментарий к выбранному стилю и форме: "Было время разбрасывать камни, сейчас время собирать камни". В этом контексте можно обратиться и к картине Сокурова с соответствующим названием: "Камень" - одной из самых загадочных в его творчестве. Эволюция художника, пришедшего к легкости формы и сложной совершенности каждой экранной доли секунды и элемента кадра, очень напоминает то, к чему пришел русский писатель-классик. А именно - Лев Толстой с его поздними отточенными до абсолюта шедеврами "Смерть Ивана Ильича" и "Фальшивый купон".
Читайте также:
Одна из важнейших сторон "Записной книжки режиссера" - традиция, которая за ней стоит. Это в первую очередь литературная, в том числе дневниковая, традиция мировой и русской письменной культуры. Постепенно все чаще появляющиеся на экране в различных комбинациях, двоящиеся и троящиеся сообщения о событиях из жизни мира становятся похожими на упоительные визуальные конструкции на грани видеоарта. Так реабилитируется слово во всей его силе и красоте, пробивающееся даже в рамках краткого сообщения фактов.
Читайте "Российскую газету" в Max - подписаться
Сокуров называет двух главных вдохновителей, без которых бы не было фильма: Александра Солженицына и Льва Толстого (Наталья Солженицына, вдова писателя, была на фестивальной премьере. - Прим. "РГ"). И ясно видно, почему именно они. Просматривается масштаб личностей и их замыслов, от которых отталкивается Сокуров, традиция больших форм, таких произведений, как "Красное колесо" и "Война и мир". Но не только...
Безусловный след Александра Исаевича в фильме проявляется в традиции документального осмысления реальности, монтажного мышления, которое вносит новые смыслы в то, что лишь кажется бытовым. Влияние Льва Николаевича видно на многих уровнях, по меньшей мере - в фигуре самого сидящего за дневником Сокурова, который лично появляется в фильме довольно редко, но присутствует в кадре незримо всегда. Это - его личный опыт осмысления реальности, записанной на бумаге и перенесенной на экран. Как и у позднего Толстого, степень вовлечения автора в текст выглядит не нарциссической, а неотъемлемой, и уже дальше она может нравиться или не нравиться, раздражать или вызывать пиетет.
"Записная книжка режиссера" провоцирует еще одну конкретную ассоциацию с толстовским наследием. И это не столько дневники, ведь мы слышим и наблюдаем в фильме лишь немногие непосредственные суждения Сокурова. Образы, связанные с культурой, сочетаются с заголовками о катастрофах и гибелях, о крушениях самолетов и трагедии гонки вооружений - навязчивый мотив сосуществования красоты и гибельности. Однако ближе всего "Записная книжка режиссера" даже не к дневникам писателя, а к толстовскому "Кругу чтения", коллекции мыслей писателей со всего мира, как следует из подзаголовка, "об истине, жизни и поведении". По сути, Толстой действовал как режиссер, соединяя в ежедневном чтении по монтажному принципу мысль за мыслью, чередуя их с собственными сочинениями. Сокуров собирает фильм по схожему методу, создавая свой круг: новостей, весточек со всего мира и их осмысления.
Читайте также:
На Московском кинофестивале показали фильм о Романе Абрамовиче и его "Челси"
В течение большей части фильма с правого угла кадра не сходит "линейка", напоминающая, в каком году мы сейчас находимся. Верхняя граница - 1917, нижняя - 1991, а между ними видим год, по событиям которого в данный момент плывут зритель и повествователь, словно в широком свободном полете или сновидении. Но начинает Сокуров с 1957 года и доходит до 1990-го: в его картине мира эта точка отсчета обусловлена не только годами, в течение которых режиссер писал заметки, но и периодом от первых ростков осмысления опыта диктатуры до завершения пути советского государства, затухание которого он наблюдает. Роль линейки отнюдь не просто вспомогательна для зрителей. Если верх, 1917 год, венчается эмблемой Советского Союза, серпом и молотом, то внизу мы видим лишь цифру. А значит, за конкретной советской символикой, при всей сложности отношения режиссера к ней, проявляется вполне конкретное авторское осмысление. К чему же идет движение дальше? Этот вопрос для Сокурова не имеет одного ответа.
Путешествие, которое предлагает "Записная книжка режиссера", оставляет пространство для личного осмысления, пожалуй, наибольшее за историю сокуровского кино. Этот фильм не только очень личный для режиссера, но и поразительно личный для зрителя. У каждого своя страна, свое видение ее пути, не обязательно похожее на режиссерское. Но стоит прислушаться, и разногласия отступают перед великой культурой, которая делает попытку преодолеть конфликты, даже если в действительности это утопично. В стремлении прислушаться к другому обретается свобода. На этом и делает акцент Александр Сокуров, подчеркивая каждый раз, что благодарит каждого, кто проявил и совершил по отношению к его произведению большой труд понимания.
Читайте также:
О чем расскажет новый документальный фильм, посвященный Паше Технику
Автор: Юрий Кунгуров