Перевод статьи из журнала European Cigar Cult Journal за 2007 год
В этой серии мы расскажем о важнейших регионах выращивания сигарного табака. Как известно, он произрастает лишь на узко ограниченных, благословленных подходящим климатом и соответствующими почвами полосах земли. К этому добавляются искусство и опыт табаководов, экспертов и техников, которые все вместе создают благородные золотисто-коричневые листья, которые будучи умело обработанными, дарят нам наслаждение и радость. Ведь — как знает ценитель — не бывает хороших сигар из плохого табака.
Текст: Себастьян Циммель
Какой афисионадо не знает их… прекрасные, светло-коричневые, шелковисто-мягкие, почти золотистые покровные листья Connecticut Shade? Ими обернуты практически все известные марки из Доминиканской Республики. Connecticut Shade, Connecticut Broadleaf и, в последнее время, Connecticut Havanna — табаки, примечательные во многих отношениях. Узкая, 75-мильная полоса в долине реки Коннектикут к югу от границы с Массачусетсом — вот родина единственного табака для сигар мирового класса в США. Более того, здесь производят в основном покровные листья — высший класс в табаководстве.
Мой главный редактор постучал по глобусу: «На этот раз движемся дальше на север, определённо не в тропики» — или субтропики, где я до сих пор обычно путешествовал по делам, связанным с табаком. Коннектикут расположен на восточном побережье США между Нью-Йорком и Бостоном. При ближайшем рассмотрении, впрочем, он не так уж далеко на севере, если учесть, что Нью-Йорк находится примерно на той же географической широте, что и Неаполь.
В ЦАРСТВЕ GENERAL CIGAR И СЕМЬИ КУЛЛМАН
Я рад, что сижу в вагоне поезда Amtrak, который со свистом покидает Пенсильванский вокзал в Нью-Йорке, направляясь на север. Менее чем за три часа он доставит меня в самое сердце Новой Англии, в Хартфорд — столицу «Штата Конституции». Ущелья небоскрёбов Манхэттена скоро остаются позади, жилые и промышленные районы сменяются более приятной зеленью. Времена, когда коротали время за сигарами, бурбоном и партией в покер в салон-вагоне, к сожалению, прошли. Так что у меня есть возможность немного почитать:
Первым европейцем, увидевшим реку Коннектикут, был голландец Адриаен Блок в 1614 году.
Здесь тогда проходила граница между Новыми Нидерландами и Новой Англией. Английские поселенцы прибыли вскоре после. «Коннектикут» — это искажённое «quinetucket», что на языке индейцев алгонкинов означает «длинная река приливов». Действительно, река, особенно после таяния снегов, несёт огромное количество ила — аж из Квебека в Канаде — и за тысячелетия намыла остров Лонг-Айленд у своего устья. Для судоходства это препятствие, для табачных фермеров к северу от Хартфорда — радость. Ледники, некогда двигавшиеся на юг, оставили после себя илистые почвы — идеальные для выращивания табака.
Однако, этого табака в его нынешнем виде не существовало бы без работы-первопроходцев семьи Куллман, продолжавшейся пять поколений, а впоследствии — компании General Cigar, которая сегодня принадлежит империи концерна Swedish Match.
Более 150 лет назад немецкий купец и виноторговец Фердинанд Куллманн эмигрировал в США. Вскоре он англизировал свою фамилию на Куллман. Уже в то время он интересовался сигарами. Его сын Джозеф занялся табачным бизнесом, который по-настоящему расцвёл лишь при его преемнике Джозефе-младшем. В те времена в Коннектикуте выращивали тёмные покровные листья. Джозеф-младший раздобыл семена гаванского табака (Havana Seed) и высадил их на плоских, плодородных полях долины реки Коннектикут. Его отец считал, что он сошёл с ума, но позволил ему попробовать, поскольку более светлые покровные листья хорошо принимались потребителями. Так Куллманы стали крупнейшими производителями покровного листа в штате.
Эдгар Куллман-старший, многолетний патриарх General Cigar, начавший своё ученичество у Х. Антона Бока, неустанно скупал бренды (например, Macanudo, Excalibur, El Credito или Don Sebastian) и фабрики, создав целую сигарную империю. Эдгар Куллман-младший продолжил семейную традицию. Все они начинали бизнес с самых азов, и все пять поколений их объединяет любовь к табаку. Джозеф Куллман-младший говорил: «Тебе нужно чутьё к табаку, к его мягким, шёлковым листьям — либо оно у тебя есть, либо нет».
АНХЕЛЬ ДАНИЭЛЬ НУНЬЕС
Один из тех, у кого это чутьё, несомненно, есть, — это Даниэль Нуньес, ныне очень занятой операционный директор (COO) General Cigar. Сейчас он больше времени проводит в самолётах, чем на табачных полях. Поэтому мне повезло застать его в его офисе в Блумфилде, в нескольких милях к северу от Хартфорда, недалеко от межштатной автомагистрали I-91.
Меня встречает дружелюбный, крепкого сложения мужчина лет пятидесяти. Видно, что он провёл десятилетия на залитых солнцем табачных плантациях. В его усах уже появились первые седые нити, а по лицу то и дело пробегает широкая улыбка. Сигара Macanudo Hyde Park из серии Café — гармоничная, мягкая, сливочная на вкус — создаёт непринуждённую атмосферу, как и моё упоминание о его наставниках, некоторых из которых я тоже знал: Рамон Сифуэнтес, Альфонс Майер или Эдгар Куллман-старший. Да, Даниэль Нуньес, который хоть и родился в Доминиканской Республике, но не прямо на табачном поле, прошёл суровую школу. Самым непреклонным был, пожалуй, Рамон Сифуэнтес из древней кубинской табачной династии, который вдолбил ему пунктуальность — до сих пор Даниэля Нуньеса часто можно застать на рабочем месте уже в 6 утра — предельную чистоту в поле и в сушильных сараях, а также всесторонние знания о табаке, от семени до ферментации. Великим вдохновителем, конечно, был и Эдгар Куллман-старший. Даниэль Нуньес — человек не многословный, скорее человек дела, и вскоре мы уже едем на его внедорожнике на «Ферму №3» компании General. Он признаётся, что помешан на автомобилях, ещё молодым человеком подрабатывал ремонтом и тюнингом. На первые деньги он купил Ford Mustang, а сейчас ездит на Audi.
Подпись к фото: Анхель Даниэль Нуньес, главный операционный директор General Cigar — знаток Macanudo.
Ещё издалека видно посреди зелёных просторов огромные белые шатры, натянутые над полями табака Shade (теневого). Компания General Cigar обрабатывает более 1200 акров (1 акр = 4047 м²), из которых 260 находятся в её собственности. Конец июля, и сбор урожая уже в полном разгаре. Нас приветливо встречает бригада сборщиков. Работа на табачном поле — не пикник. Особенно процесс "сакеринга", когда удаляют нижние листья, чтобы верхние росли лучше. Здесь работают в согнутом положении на глинистой почве, среди табачных кустов, при температурах, как в сауне.
Даниэль Нуньес кажется маленьким рядом с уже сильно общипанными в нижней части растениями, верхушки которых подвязаны проволокой к крыше шатра. На его высоком лбу выступают мелкие капельки пота, когда он поднимает на просвет прекрасный лист. Он мягкий, шелковистый, слегка липкий на ощупь. Он доволен. «Позволь табаку говорить с тобой», — завещал ему один из его учителей. «Когда табак улыбается, ты можешь это буквально увидеть».
Сушильный сарай для табака в Карибском бассейне стоит лишь малую часть этих денег; точно так же и заработная плата там значительно ниже. Табак с трёх акров может сохнуть в таком сарае — и General заполняет табаком 125 таких сараев каждый год. Один фунт покровного листа может стоить уже 50 долларов и является одним из самых дорогих сельскохозяйственных продуктов в целом.
Connecticut Shade, как я узнаю, является разновидностью кубинского табака "Hazelwood", которую когда-то скрестили с Суматрой. Первые попытки не были очень обнадёживающими, пока кто-то не заметил, что Суматра процветает под естественным облачным покровом. Его имитируют шатры, и так получаются эти красивые, светлые, тонкие, шелковистые, мелкими венками листья. В течение вегетационного периода в Коннектикуте выпадает больше дождя, чем на Кубе зимой. И именно покровные листья требуют больше дождя, чем табак для начинки.
Огромной швейной машиной сшивают пары листьев. По 22 листа нанизывают на жердь и развешивают в сарае вплоть до 13 этажей с соответствующими промежутками. Много раз (но обычно безуспешно) пытались выращивать Connecticut Shade в других местах — в Доминиканской Республике, Коста-Рике, Гондурасе, Мексике — даже на Кубе. Но нигде не удалось скопировать цвет, текстуру или аромат. Ближе всего к этому подходят в Эквадоре.
GOLDEN CONNECTICUT SHADE - DARK BROADLEAF
В несколько приёмов, между которыми часто может проходить несколько дней, сборщики продвигаются снизу вверх вдоль растения. В Коннектикуте можно увидеть уникальную вещь: чтобы нежные листья ни в коем случае не загрязнились и не соприкоснулись с почвой, их укладывают на длинный коврик между рядами растений. Этот коврик, в свою очередь, один из сборщиков перемещает дальше с помощью устройства, похожего на велосипед, пока связки не уложат в корзины.
На первой фазе сушки, которая длится 6-7 дней, ещё помогают пропановые печи, которые топятся круглосуточно. В сарае стоит интенсивный, густой запах. Позже переходят к воздушной сушке, где с помощью продуманной системы вентиляционных заслонок гигроскопичный табак днём отдаёт влагу, которую впитал вечером. И через шесть недель в сарае ярко-зелёный цвет листьев превратился в красивый светло-коричневый. По две жерди, то есть 44 листа, укладывают в картонные коробки и отправляют в путь — в Доминиканскую Республику, где начинается трудоёмкий процесс ферментации. Листья многократно укладывают в кипы, сортируют, упаковывают и месяцами хранят. Описать это в деталях — наверное, уже другая история.
Совершенно особый процесс проходят покровные листья для Macanudo. Упакованные и ферментированные, они возвращаются на зимовку в Хартфилд, Массачусетс. Там они становятся ещё мягче, нежнее, гармоничнее.
По дороге к одному из сушильных сараев мы останавливаемся у поля Connecticut Broadleaf. Этот табак растёт под открытым солнцем и собирается целиком, стеблем. Листья толще, грубее, при прикосновении прямо липкие, почти как липкая лента для мух. Тем не менее, при правильной обработке они дают хорошие связующие листья или же тёмные, сладкие покровные листья типа Мадуро.
Я также бросаю взгляд на экспериментальную станцию в Блумфилде. Вызревающий на солнце Connecticut Havana Seed — это недостающее звено между табаками Broadleaf и Shade — богатый эфирными маслами, полный аромата, более пряный, чем Broadleaf.
С видимой гордостью Даниэль Нуньес осматривает сушильный сарай, перед которым мы стоим. Его длина около 60 метров, ширина и высота — по 12 метров. «Бентли среди сараев». И он уже стоит своих 100 000 долларов США. Это также объясняет, почему Connecticut Shade такой дорогой. Постройка Casa del Tabaco в Карибском бассейне обходится лишь в малую часть этой суммы; точно так же заработная плата там значительно ниже.
Вернувшись в Нью-Йорк, я позволяю своим путевым впечатлениям пронестись перед глазами, сидя в мягком кожаном кресле на фешенебельном Аппер-Ист-Сайд Манхэттена в эксклюзивном Клубе Macanudo. Когда я слежу за дымом своей мощной Macanudo Gold Label Lord Nelson, мне вспоминается Кейт Куллман-Хеджес из табачной династии, с которой я несколько лет назад стоял на вершине Всемирного торгового центра. «Ты должен любить табак», — напутствовала она меня в жизни — и я следую этому до сих пор.
Все переводы канала "Уголок Курильщика" можно найти в этой подборке:
А эти статьи могут быть вам интересны: