— Ты серьезно? Опять пятьдесят тысяч? Света, у меня нет таких денег, я еще за прошлый твой «проект» кредит не закрыла! Деньги нужны для дела. Это инвестиция. Ты же хочешь, чтобы мы когда-нибудь вылезли из этой дыры? И вообще, чего ты разнылась? Температура? Выпей таблетку и поспи. Я уезжаю в Сочи на неделю. Нужно «перетереть» с партнерами. Полгода назад, когда ты была занята своими бумажками в архиве и подписала мне кучу бланков, чтобы я сама документы на субсидию подала. Ну вот, пригодилось. Это временная мера. Подниму бабла на проекте — выкупим.
***
Света даже не обернулась. Она стояла перед зеркалом в прихожей, придирчиво рассматривая свое отражение. На ней красовалось новое шелковое платье изумрудного цвета, которое стоило, наверное, как три Надиных зарплаты.
— Ой, Надюша, не начинай свою заезженную пластинку про тяжелую долю, — Света небрежно мазнула по губам дорогой помадой, запах которой — приторный, розовый — мгновенно заполнил тесную прихожую.— Инвестиция, все дела….
— Инвестиция? — Надя закашлялась, прикрывая рот ладонью. — Света, я работаю на двух работах. Днем в архиве, вечером — полы мою в торговом центре. У меня пальто четвертый сезон одно и то же, на локтях протерлось. А ты... ты вчера купила сумку, которая стоит больше, чем наш долг за коммуналку!
— Сумка — это имидж, — Света наконец повернулась, одарив сестру взглядом, полным холодного пренебрежения. — Кто со мной будет дела иметь, если я приду в твоем драповом недоразумении? Кстати, я в Сочи лечу. У меня там встреча важная.
— В Сочи? — Надя почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. — На что, Света? У нас на счету осталось три тысячи рублей. Я их на лекарства и продукты отложила.
Света изящным движением застегнула замок на чемодане из крокодиловой кожи.
— Не парься, сестренка. Я заложила квартиру.
В прихожей повисла такая тишина, что было слышно, как в ванной монотонно капает неисправный кран. Надя медленно сползла по стене, хватаясь за сердце.
— Ты... что сделала? — прошептала она, не веря собственным ушам. — Это же мамина квартира. Наша общая. Как ты могла? Без моего согласия?
— Ой, только не надо этих драм, — Света раздраженно дернула плечом. — Я оформила доверенность, помнишь?
— Ты сумасшедшая... — Надя закрыла лицо руками. — Мы же на улице останемся. Света, остановись! Пожалуйста! Давай вернем деньги, пока не поздно.
— Поздно уже, Надь. Билеты куплены, отель забронирован. Движ уже пошел. Все, я опаздываю на такси.
Света подхватила чемодан и, даже не взглянув на бледную, дрожащую сестру, шагнула к выходу.
— А как же я? — крикнула Надя ей в спину. — Света, мне плохо! У меня тридцать девять, я дышать не могу!
— Вызови врача, — донеслось уже с лестничной клетки. — Ты взрослая девочка, справишься. И не забудь полить мои орхидеи, они не любят сухую почву. Пока!
Дверь захлопнулась с глухим, окончательным стуком. Надя осталась сидеть на полу, глядя на свои старые, стоптанные тапочки. Из глаз потекли горячие, горькие слезы. Ей казалось, что ее не просто предали, а методично выпотрошили, оставив лишь пустую оболочку.
***
Весь вечер Надя провела в полубреду. Грипп накрыл ее внезапно. Она пыталась доползти до кухни, чтобы налить воды, но каждый шаг отзывался невыносимой болью в суставах. Квартира, когда-то уютная и наполненная смехом родителей, теперь казалась чужой и враждебной. Света методично избавлялась от всего старого: выкинула папин книжный шкаф, мамины любимые занавески, заменив их на глянцевый, бездушный минимализм, на который уходили все Надины заработки.
— Почему я терплю? — шептала Надя, прижимая к лицу холодное полотенце. — Почему не выгоню ее?
Но ответ был прост: она любила Свету. Света всегда была яркой, смелой, той самой «звездой», которой прощали все. Когда родители погибли в аварии пять лет назад, Надя, будучи младшей, взяла на себя все бытовые хлопоты, лишь бы Света могла «найти себя». Света искала себя долго: курсы дизайна, школа моделей, попытки открыть салон красоты... Каждый раз это заканчивалось огромными долгами, которые Надя покорно выплачивала, беря дополнительные смены.
Телефон на тумбочке завибрировал. Сообщение от банка: «Уважаемая Надежда, напоминаем о необходимости внесения ежемесячного платежа по кредиту...»
Надя закрыла глаза. Платеж. Опять. Она посмотрела на свое пальто, висящее в коридоре. Серое, унылое, со следами соли на подоле. Она купила его в секонд-хенде три года назад. А в это время в шкафу у Светы висели шубы и пальто от известных брендов, которые та надевала пару раз и забывала.
— Алло? — Надя все-таки решилась набрать номер сестры.
— Да, Надь, быстро только, я в аэропорту, тут шумный движ, — голос Светы звучал бодро, на заднем плане слышались объявления рейсов.
— Света... Пожалуйста. Вернись. Мне очень плохо. Кажется, это не просто грипп. У меня грудь сдавило.
— Слушай, не нагнетай, а? — в голосе сестры прорезалось раздражение. — Тебе просто скучно, и ты хочешь испортить мне поездку. Ты всегда так делаешь. Чуть только у меня что-то наклевывается — ты сразу «умираешь». Выпей аспирин и не звони мне больше, роуминг дорогой.
— Света, квартира заложена... — Надя из последних сил пыталась достучаться до разума сестры. — Нам нечем будет платить в следующем месяце. Моей зарплаты не хватит даже на проценты.
— Я все решу! — рявкнула Света. — Все, посадка началась. Чмоки.
Гудки. Короткие, бездушные гудки.
Надя выронила телефон. Боль в груди усилилась. Она свернулась калачиком на кровати, пытаясь согреться под двумя одеялами. Перед глазами плыли картинки из детства: Света заплетает ей косички, Света делится последней конфетой... Куда делась та девочка? Когда она превратилась в этого холодного, расчетливого паразита, который готов выжать из сестры последнюю каплю крови ради призрачного «бизнеса»?
Ночью температура поднялась до сорока. Наде казалось, что она горит в аду. В бреду ей виделось, как Света продает их квартиру по частям: сначала окна, потом двери, потом стены... А Надя стоит в центре пустого бетонного короба и пытается удержать потолок руками.
— Мама... — звала она. — Мамочка, помоги.
Но ответа не было. Была только тишина пустой квартиры и редкий шум машин за окном.
***
Прошло три дня. Надя кое-как начала ходить по квартире, опираясь на стены. Слабость была такой, что даже кружка чая казалась неподъемной гирей. Она зашла в комнату Светы — ту самую «запретную зону», куда ей обычно не разрешалось заходить.
Там все сияло роскошью. На кровати валялось шелковое белье, на туалетном столике — горы дорогой косметики. В углу стояла та самая новая сумка — огромная, из белой кожи с золотыми пряжками. Света даже не взяла ее с собой.
— Пятьдесят тысяч... — Надя погладила пальцем холодную кожу сумки. — За что? Просто за кусок кожи и имя на ярлыке?
Она открыла шкаф. Ряды одежды, многие вещи еще с бирками. Света покупала их в порыве шопоголизма и никогда не носила. Надя почувствовала приступ глухой, черной ярости. Она пахала как проклятая, отмывая чужую грязь в торговом центре, чтобы ее сестра могла покупать вещи, которые ей не нужны.
— Почему я это позволяю? — громко спросила она в пустоту. — Почему я такая тряпка?
Она вспомнила, как Света в прошлом месяце заявила, что ей «нужна перезагрузка» и уехала в какой-то элитный детокс-отель на Алтае. А Надя в это время ела пустые макароны, потому что на мясо денег уже не оставалось. Света вернулась загорелой, похудевшей и привезла Наде... магнит на холодильник.
— «Надюша, ты просто не умеешь расслабляться», — передразнила она сестру. — «Тебе нужно больше позитивного мышления».
Надя села на край роскошной кровати Светы. В голове снова зашумело. Она посмотрела на свое отражение в огромном зеркале шкафа-купе. Серое лицо, потухшие глаза, спутанные волосы. Она выглядела на десять лет старше Светы, хотя была на три года младше.
— Она меня жрет, — осознание пришло внезапно и страшно. — Она просто меня ест. По кусочку. По капле. Мое время, мое здоровье, мою жизнь.
В этот момент в прихожей раздался звук открываемой двери. Надя вздрогнула. Неужели Света вернулась раньше?
Но это была не Света. В квартиру зашли двое мужчин в строгих костюмах.
— Надежда Александровна? — спросил один из них, заглядывая в комнату. — Добрый день. Мы из агентства по взысканию задолженностей. У нас есть документы на вашу квартиру.
Надя почувствовала, как сердце пропустило удар.
— Какие документы? Квартира заложена... Сестра сказала, что все под контролем.
— Ваша сестра, Светлана Александровна, не внесла уже два платежа, — мужчина протянул ей папку. — Кроме того, по данному объекту открыто исполнительное производство. Квартира выставлена на торги. У вас есть две недели на выселение.
Надя смотрела на бумаги, и буквы расплывались перед глазами. Две недели. Выселение. Торги.
— Но это ошибка... — пролепетала она. — Она поехала в Сочи, чтобы решить вопросы по бизнесу. Она сказала, что скоро придут деньги.
— Девушка, — мужчина посмотрел на нее с чем-то похожим на жалость. — В Сочи сейчас нет никаких бизнес-форумов. А ваша сестра заложила квартиру под максимальный процент в микрофинансовой организации. Там долг уже превышает рыночную стоимость этого жилья. Вы понимаете, что это значит?
Надя кивнула. Она понимала. Она понимала, что их единственная крыша над головой только что превратилась в пыль. И все это ради Сочи, сумок и «имиджа».
— Пожалуйста... уйдите, — прошептала она. — Мне нужно позвонить.
Когда за мужчинами закрылась дверь, Надя лихорадочно начала набирать номер Светы. Один раз, второй, десятый.
«Абонент временно недоступен... Оставьте сообщение после сигнала».
— Света! Света, ты слышишь?! — Надя кричала в трубку, захлебываясь слезами. — К нам пришли коллекторы! Нас выселяют через две недели! Квартира уходит на торги! Где ты?! Света, вернись немедленно! Что ты натворила?!
Она бросила телефон на пол и завыла. Громко, по-звериному, кусая локти. Это был конец. Света не просто тянула из нее деньги — она уничтожила их будущее. Она превратила Надю в бездомную нищенку, продолжая порхать по курортам.
***
На следующее утро Надя вышла на улицу. Ей нужно было идти на работу, в архив. Она натянула свое старое пальто, которое теперь казалось ей не просто одеждой, а символом ее поражения. Люди на улице проходили мимо, спешили по своим делам, а Надя шла, не видя дороги.
— Эй, Надюха! — ее окликнула соседка, тетя Валя. — Ты чего такая бледная? Заболела?
— Грипп, теть Валь. Тяжело проходит.
— А Светка твоя где? Видела ее вчера, на такси уезжала, вся такая из себя... Опять на курорты?
— Опять, — Надя постаралась, чтобы голос не дрогнул.
— И как ты ее терпишь, девка? — тетя Валя покачала головой. — Ведь она из тебя все соки выжала. Ты на себя посмотри — краше в гроб кладут. А она только и знает, что хвостом крутить. Помнишь, как она в прошлом году у тебя деньги на «операцию» выманила? Сказала, что по женской части что-то... А сама себе нос переделала!
Надя замерла. Операция. Прошлый год. Она тогда влезла в огромный кредит, чтобы Света легла в «лучшую клинику». Света рыдала, говорила, что у нее нашли опухоль, что нужно срочно...
— Нос? — переспросила Надя.
— Ну а то! — тетя Валя фыркнула. — Она мне сама хвасталась через неделю. Мол, «гляди, Валентина, теперь у меня профиль как у голливудской звезды». Тьфу, бесстыжая! Я вообще не понимаю, как таких земля носит, а, Надь? Ну вообще никаких моральных ценностей у человека нет! Ни капельки!
Надя промолчала. А что сказать? Тетя Валя только что озвучила ее собственные мысли. Светка всегда была такой…
***
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.