Священник Николай Толстиков
Уроки жизни
Нина Ивановна, дама – пятьдесят с хвостиком, была из той породы людей, не могущих ответить твердое «нет» на какую-либо просьбу или предложение. Учительствовала она немало лет в воскресной школе при храме, попросту – «воскреске», и вот однажды попросили ее в школе при другом храме преподавать. Понятно, Нина Ивановна не смогла отказаться, хоть и понимала, что разрываться ей придется еще как.
И, вправду, все равно стал «выпадать» один урок в «старой воскреске», пока после занятий в новой мчалась туда Нина Ивановна со всех ног.
Может, кто-то подбросил ей эту идею, или сама додумалась: а что, если урок проведет кто-то из старых прихожан или церковных служителей? Какая насыщенная событиями жизнь позади у каждого! Ребятам, наверняка, интересно будет.
Первый блин не оказался комом. Пожилой монахине из-за «свечного ящика» школяры внимали, раскрывши рты. Молодость ее была связана с морем, моряки были в ближней и дальней родне. Монахиня принесла для наглядности морские атрибуты: тельняшку, бескозырку, карты, фотографии кораблей и даже морским компасом пользоваться учила.
В другой раз гостем стал бывший офицер-подводник: ему тоже было что рассказать.
Задумалась Нина Ивановна: а что у нас все о моряках да о моряках? И на суше есть место подвигу.
Узнала Нина Ивановна, что один дедушка-прихожанин служил в погранвойсках – вот уж наверняка тоже бы немало что поведал о героическом юному поколению.
Виктор Сергеевич, невысокий старичок с ежиком седых волос на голове и с бородкой-клинышком, долго не соглашался, отнекивался. Но Нина Ивановна не умела говорить «нет», а уговаривать-то могла успешно:
– О жизни своей, о службе, об интересах расскажете…
Под ее просительным взглядом сдался дедушка: ладно!
На урок из другой «воскрески» Нина Ивановна сломя голову теперь не мчалась. Не торопясь дошла до домика школы, даже на ходу вспомнила фамилию знаменитого земляка-пограничника: о нем когда-то давно, еще ученицей средней школы, доклад на уроке мужества делала.
«Спрошу, знают ли?» – она постояла у дверей, прислушиваясь к монотонному хрипловатому голосу гостя, потом тихонько приоткрыла дверь и… обомлела. В мыслях, ей представлялся дедушка в зеленой защитной фуражке, с медалями на груди. А он, серебрясь ежиком волос, в невзрачном свитерке, старательно вычерчивал мелом на классной доске какие-то прямоугольники и квадраты. Нина Ивановна присмотрелась и стала догадываться, что это чертежи шкафов, комодов, кресел.
Гость уже урок заканчивал, спросил строго учеников:
– Всем ясно, всё поняли?!
– Да! – восхищенный был ответ.
Школьники выбежали из класса, а Нина Ивановна, показывая рукой на доску, попыталась разрешить недоумение:
– Вы же должны были рассказывать…
– О жизни своей и главном в ней деле, как и договаривались. Я – мебельщик, даже свою небольшую мастерскую содержу. Ребятам, вон, сколько секретов раскрыл.
– А как же пограничник?
– Срочную-то я служил давным-давно, уж подзабылось…
Нина Ивановна пригорюнилась было: верно сказано, за два дела не берись, а то ни одного добротно не сделаешь.
Но бывший пограничник успокоил ее и приободрил:
– Вижу, вы что-то расстраиваетесь… Зря! У нас на приходе столько людей, столько о своей жизни порасскажут, только позовите! Хорошее ведь дело затеяли!
Шахматы
Был в советское время, в том числе в органах областной власти, такой чиновник – уполномоченный по делам религий. Настоящая гроза местного духовенства. Не зря его гнева опасались священнослужители: без его ведома, а то и желания, ни одно перемещение в епархии не совершалось. Будто на шахматной доске под его присмотром находились все «фигуры». Иную, особенно строптивую, можно запросто, стречком пальца, с доски сшибить – лишить священника «места». Да и какой храм закрыть, якобы «по просьбам трудящихся или в отсутствие надлежащего ухода».
И что интересно, последний на веку уполномоченный оказался на самом деле… заядлым шахматистом. Не мастером спорта, конечно, но страстным любителем. Случалось, в игре разносил в пух и прах чиновников в кабинетах по соседству.
Но вот нашелся и ему достойный соперник. Старенький архиепископ, управляющий епархией, выходец из петербургской семьи интеллигентов, к счастью не сметенной бурями прошлого века. Как рассказывал бывалый иподиакон, владыка, направляясь к уполномоченному на прием решать епархиальные дела, прихватывал с собой шахматную доску.
Понятно, что разыгрывалась нешуточная баталия двух любителей. Кто выходил в ней победителем, ставил сопернику шах и мат, нетрудно было догадаться. За десяток с лишком лет, что владыка управлял епархией, не было закрыто на ее территории ни одного храма. Да и после тоже.