Обстоятельства скандального судебного процесса 1785–1786 годов, вошедшего в историю как «дело об ожерелье королевы Марии Антуанетты», не установлены с достаточной определенностью до сих пор.
Кардинал де Роган
Кардинал Луи де Роган принадлежал к одному из самых знатных и благородных родов Франции.
Несмотря на свой духовный сан, он был человеком вполне светским, чутко воспринимал общественные настроения и не отказывал себе ни в одном из мирских наслаждений.
Отличался де Роган и честолюбием, в мечтах видя себя ключевой фигурой при королевском дворе.
И действительно, в течение довольно продолжительного времени, особенно в первые годы царствования короля Людовика XVI, карьера кардинала развивалась по восходящей линии.
Свое назначение на престижный пост французского посла в Вене он рассматривал как последнюю ступеньку на пути к должности первого министра…
И вдруг все рухнуло самым непостижимым образом!..
У де Рогана сразу же не заладились отношения со строгой и властолюбивой австрийской эрцгерцогиней Марией Терезией. Она невзлюбила французского посла за ироничную улыбку и светские манеры, за веселые пирушки, которые тот устраивал в своей резиденции едва ли не каждый вечер.
Ситуация обострилась, когда шпионы эрцгерцогини перехватили письмо де Рогана, в котором тот отзывался об австрийской правительнице с едким сарказмом.
В конце концов Мария Терезия добилась отзыва ненавистного посла…
Скорее всего, это никак не повлияло бы на дальнейшую карьеру честолюбивого кардинала, если бы не одно пикантное обстоятельство: Мария Терезия приходилась родной матерью французской королеве Марии Антуанетте, которая, в свою очередь, имела неоспоримое влияние на своего супруга Людовика XVI.
Судя по всему, матушка выставила своего врага перед дочерью в столь неприглядном свете, что и Мария Антуанетта прониклась к де Рогану жгучей антипатией и внушила то же чувство своему венценосному супругу...
И вот, вернувшись в Париж, кардинал, к своему изумлению, обнаружил, что его не хотят видеть при дворе!
Человек неглупый, он быстро сообразил, что произошло, и принялся забрасывать королеву слезными письмами, умоляя принять его и выслушать. Но своевольная Мария Антуанетта швыряла эти письма в камин, даже не распечатывая.
Эта своеобразная опала не закончилась даже после того, как эрцгерцогиня Мария Терезия ушла в мир иной.
Наконец кардинал понял: чтобы смягчить сердце гордой королевы, надо придумать какой-то нестандартный ход. Но какой?
Опасные связи
По одной из версий, еще проживая в Страсбурге, Луи де Роган свел знакомство с двумя колоритными персонажами.
Первый — итальянец Джузеппе Бальзамо, известный как граф Калиостро. Он быстро входил в моду в кругах высшей французской аристократии в качестве великого мага и чародея.
Калиостро утверждал, что родился через 200 лет после всемирного потопа и был очевидцем всех выдающихся событий в истории человечества. В его салоне стояли пустые стулья для знаменитых деятелей прошлого, которых он якобы умел вызывать из загробного мира и с которыми якобы вступал в беседу.
Впрочем, все те чудесные способности, которыми будто бы владел Калиостро, не поддаются перечислению даже в рамках пространного повествования.
Но наибольшее впечатление на Рогана произвели уверения великого мага в том, что он владеет секретом получения философского камня, дающего бессмертие и обращающего в золото любые металлы.
Кардинал, чей роскошный образ жизни требовал колоссальных трат, давно уже нуждался в средствах.
Он взял Калиостро под свое покровительство и помог обосноваться в Париже, в доме, где имелась алхимическая лаборатория и необходимое для получения искусственного золота и алмазов оборудование…
Вторым персонажем стала некая Жанна де Ламотт, похождения которой требуют отдельного рассказа.
Жанна родилась в провинции, в разорившейся семье. С юных лет она умело пестовала легенду о том, что ее предки вели происхождение от королевской династии Валуа.
Обладая несомненным актерским талантом, Жанна без труда входила в доверие к провинциальным аристократам и получала от них значительную материальную помощь. В какой-то момент в числе ее спонсоров оказался и де Роган.
Семейка де Ламотт
Затем Жанна встретила жандармского офицера Николя де Ламотта, называвшего себя графом безо всяких на то оснований.
Двое самозванцев оказались, что называется, родственными душами, и вскоре поженились. При этом роль первой скрипки в семейном дуэте играла более изощренная и инициативная Жанна...
Перебравшись в Париж, Жанна развила бурную деятельность. Ходила по министерствам и ведомствам, утверждая, что поместья и земли ее предков незаконно перешли в руки бесчестных дельцов.
Никаких доказательств у нее не было, однако в определенных кругах распространились слухи, что графиня де Ламотт вхожа в самые высокие инстанции.
Мастерски подогревая эти пересуды, авантюристка стала бывать при дворце и завела ряд полезных знакомств среди хорошо информированной прислуги.
Вскоре она запустила новую серию слухов — о том, будто стала интимной подругой самой королевы.
Известно, что чем беспардоннее ложь, тем охотнее в нее верят. Пример Жанны подтверждает правоту этого парадоксального тезиса…
Прошло всего несколько месяцев, а уже весь Париж шептался о том, что королева тайно принимает Жанну в будуаре. В действительности же она никогда не бывала дальше приемных апартаментов дворца, где обычно собирались просители, надеявшиеся на аудиенцию, и где слухи и сплетни гуляли, подобно сквознякам.
Так или иначе, Жанна узнала об опале, которой подвергся кардинал де Роган, и о том, что шансов на смягчение его участи в ближайшей перспективе не предвидится.
И хотя кардинал вроде бы являлся ее добрым покровителем и заступником, Жанна задумалась: а нельзя ли использовать ситуацию в свою пользу и сорвать крупный куш?
Вскоре у нее появился план…
Бесхозные бриллианты
Король Людовик XV, дед царствовавшего Людовика XVI, отличался сластолюбием и в преклонные годы.
Однажды он решил сделать мадам Дюбарри, своей последней фаворитке, поистине царский подарок и заказал парижским ювелирам Бомеру и Бассанжу уникальное ожерелье.
Мастера тотчас взялись за работу. На изготовление драгоценного украшения, помимо золота, было израсходовано 600 бриллиантов общим весом 2 500 карат. Причем для покупки камней ювелиры вынуждены были влезть в огромные долги.
Стоимость ожерелья приближалась к астрономической цифре — 1,6 миллиона ливров.
И вот, когда работа была практически завершена, Людовик XV скончался. Понятно, что мадам Дюбарри уже не могла претендовать на ожерелье.
Ювелиры бросились к Марии Антуанетте — в надежде, что королева, славившаяся своей расточительностью, купит у них ставшую «бесхозной» драгоценность. Но та вдруг заявила, что на эти деньги было бы лучше построить большой военный корабль для французского флота.
Надо полагать, ожерелье ей попросту не понравилось. Или же, что вероятнее всего, Людовик XVI проявил твердость и отказался выдать супруге столь крупную сумму.
Так или иначе, ожерелье не находило покупателя, и ювелиры пребывали в глубоком отчаянии, не зная, кому сбыть чересчур дорогой товар…
Этой ситуацией и решила воспользоваться Жанна де Ламотт. Она задумала небывалый по дерзости спектакль. Но ей требовались статисты.
Что ж, нужные люди всегда были у Жанны под рукой. В том числе — некто Рето де Вильет, один из ее любовников, обладавший даром мастерски подделывать чужие почерки и фабриковать фальшивые документы.
В окружении авантюристки состояла и молодая модистка Николь Лаге, любовница ее мужа, которая и ростом, и фигурой весьма напоминала Марию Антуанетту.
С некоторых пор Жанна стала оказывать Николь особые знаки внимания, представляя ее в обществе как баронессу Оливу.
Рассчитывала Жанна и на своего мужа. Хотя их взаимные чувства давно остыли, в качестве деловых партнеров супруги по-прежнему нуждались друг в друге.
Определенный расчет авантюристка строила и в отношении Калиостро, ничуть не опасаясь того, что «провидец» сможет разоблачить ее хитроумный план.
Наконец, Жанна сказала себе, что у нее все готово и что пришла пора действовать.
Тень в гроте
В апреле 1784 года Жанна нашла предлог, чтобы навестить де Рогана. Она полунамеками сообщила о своих мнимых контактах с королевой и добавила, что ее величество якобы готова предоставить кардиналу возможность загладить вину.
Жанна даже показала будто бы полученное от королевы письмо. Его тон был дружеским и доверительным.
Роган принял все за чистую монету, не догадываясь, что фальшивка написана рукой кавалера Вильета…
Спустя некоторое время Жанна передала кардиналу еще одно обнадеживающее известие: дескать, королева согласна принять от него оправдательное письмо.
И вот уже между королевой и кардиналом (точнее, между Вильетом и кардиналом) завязалась оживленная переписка. Де Роган был на седьмом небе от счастья: ведь у них с королевой появилась общая маленькая тайна!
Одно из писем он продемонстрировал Калиостро, и тот, прибегнув к помощи магического кристалла, подтвердил, что королева действительно склоняется к тому, чтобы сменить гнев на милость...
События развивались все более стремительно.
11 августа кардинал получил известие, что в Версальском парке, возле грота Венеры, ему будет устроено свидание с королевой.
Вечер выдался безлунным. Под сенью деревьев темнота казалась особенно густой. На женщине, стоявшей в тени грота, была простая белая блузка, подобная той, которую часто надевала Мария Антуанетта.
Кардинала подвели к ней близко, но не вплотную. Он склонился и почтительно поцеловал подол платья. Женщина что-то тихо произнесла, и кардиналу почудились слова: «Вы можете надеяться, что прошлое забыто».
В этот момент из-за грота появилась еще одна тень, шепнувшая, что надо уходить, ибо сюда приближаются придворные. Женщина поспешно удались вглубь темной аллеи…
Кардинал так и не догадался, что его провели, как мальчишку. Роль королевы сыграла Николь, которую убедили, что речь идет о веселом розыгрыше. «Тенями из темноты» были Ламотт и Вильен.
Жанна торжествовала: события развивались в точности по ее плану.
Расписка
Осенью де Роган отправился в Эльзас, в поездку по своему епископству, откуда вернулся в январе следующего, 1785 года.
Кардинал рассчитывал, что в ближайшие дни его призовут к трону. И тут Жанна сообщила новость.
Королева хочет приобрести ожерелье, но для этого ей требуется надежный, умеющий молчать посредник. Если де Роган возьмет на себя эту миссию и успешно завершит ее, тем самым он докажет свою преданность и уничтожит все преграды, стоящие на его пути.
Затем Жанна добавила, что королева хочет показаться в новом ожерелье на балу, который состоится 2 февраля. Она обещает погасить стоимость ожерелья несколькими платежами, производимыми раз в три месяца, при этом первый платеж будет внесен 1 августа.
У де Рогана не было возражений, но поскольку речь шла о баснословной сумме, он попросил, чтобы королева, как водится, дала соответствующее письменное обязательство для ювелиров.
Что ж, Жанна принесла и этот документ, ведь Вильет умел подделывать любые бумаги. Под гарантийным письмом стояла размашистая подпись: «Мария Антуанетта французская». Никогда прежде королева не подписывалась таким образом.
Но, очевидно, мираж близкого успеха застил глаза и кардиналу, и ювелирам. Никто из них не находил в этой истории ничего подозрительного.
И вот сделка состоялась. Де Роган привез ожерелье Жанне, которая тут же передала его человеку, ждущему в смежном темном помещении. «Это доверенный посланец королевы», — шепнула Жанна кардиналу. В действительности это был все тот же Вильет.
Игра ва-банк
Итак, свершилось! Ожерелье огромной ценности оказалось в руках у аферистов.
Первым делом они извлекли из оправ часть бриллиантов. Николя, муж Жанны, взял самые крупные камни и отправился в Лондон, где принялся сбывать их местным ювелирам.
Вскоре у аферистов появились немалые деньги, которые они тут же стали тратить, не задумываясь о последствиях.
Жанна накупила дорогих вещей, только для перевозки которых понадобилось шесть карет, и отправилась в городок своего детства. У нее была единственная цель: пустить пыль в глаза, покрасоваться перед земляками, помнившими ее как «нищую Валуа».
Между тем в Париже события принимали тревожный для заговорщиков оборот.
На балу, который состоялся в объявленный день, Мария Антуанетта, к изумлению кардинала, появилась без ожерелья.
Кардинал бросился за объяснениями к Жанне, которая как раз вернулась из своей «демонстрационной» поездки. Авантюристка спокойно ответила, что королева наденет ожерелье лишь после того, как расплатится с ювелирами. Такова, мол, ее королевская воля.
Почуяв наконец, что дело неладно, кардинал убедил ювелиров написать королеве письмо: дескать, их охватывает восторг от осознания того факта, что ее величество стала обладательницей непревзойденного по красоте ожерелья.
Мария Антуанетта, получившая письмо через мадам Кампан, одну из своих придворных дам, поняла прочитанные строки так, будто ювелиры вновь предлагают ей купить ожерелье, и отложила письмо в сторону.
Судьба явно играла на стороне авантюристов…
Но эта история не могла продолжаться до бесконечности. Приближалось 1 августа — срок выплаты первого взноса.
Жанна все еще надеялась избежать разоблачения. Она передала кардиналу новую записку, сфабрикованную Вильетом от имени королевы, в которой содержалась просьба перенести срок платежа на 1 октября.
Только теперь у Рогана открылись глаза. Но он по-прежнему терзался сомнениями, не зная, как ему поступить в столь щекотливой ситуации.
А Жанна пошла ва-банк: она призналась кардиналу, что обязательство королевы — подделка. Ее расчет был прост. Она считала, что Роган, опасаясь громкого скандала, сам покроет стоимость ожерелья.
Тем не менее Жанна отправила своих помощников за границу: Вильета — в Женеву, «баронессу Оливу» — в Брюссель. Граф де Ламотт по-прежнему находился в Лондоне.
Сама авантюристка тоже покинула Париж. Но уехала недалеко, в тот же родной городок. Здесь, ни от кого не скрываясь, она ждала развития событий.
Как игрок, взвинтивший ставку до предела, верит в свою удачу, так и Жанна верила, что загнала де Рогана в ловушку, из которой тому не выпутаться.
Судебный процесс
Кардинал действительно хранил молчание, хотя Калиостро настоятельно советовал ему добиться аудиенции у короля и откровенно поведать о событиях вокруг ожерелья.
А вот ювелиры не стали молчать. Они явились в Версальский дворец и рассказали обо всем мадам Кампан, а та передала их слова королеве.
Дальнейшие события не заставили себя ждать.
15 августа по приказу короля был арестован, прямо на торжественной службе, де Роган, а в его доме произведен обыск.
Вскоре задержали и Жанну де Ламотт.
Под стражей оказались Рето де Вильет и Николь Лаге, выданные местными властями французскому правосудию.
К суду был привлечен даже Калиостро.
Один лишь граф де Ламотт продолжал отсиживаться в Лондоне, поскольку Великобритания традиционно не выдавала преступников за границу.
Правда, французская разведка предприняла попытку похитить его и тайно доставить в Париж, но акция провалилась, а сам Ламотт был предупрежден и успел затаиться.
Судебный процесс, вердикт по которому должен был вынести французский парламент, оказался в центре общественного внимания. Его подробно освещали все ведущие газеты, не скупясь на хлесткие комментарии.
Жанна, уверенная, что лучшая защита — это нападение, попыталась переложить всю вину на Рогана и Калиостро. Авантюристка заявила, что они похитили ожерелье с целью использовать бриллианты в магических опытах.
Однако Вильет и Лаге, поняв, что их втянули в уголовную историю, дали показания против Жанны.
И вот тут-то выдумка Жанны о ее близости с королевой сыграла против обвиняемой. В общественном мнении возобладала версия, что авантюристка де Ламотт действовала по наущению королевы, известной своими прихотями и прозванной в народе за свою расточительность «Мадам дефицит».
Постепенно симпатии публики и судей склонились на сторону Рогана и Калиостро, в которых многие видели жертв королевского произвола.
Заочный приговор народной молвы был категоричным: кардинал одурачен мошенниками, королева замешана в афере. То обстоятельство, что кардинал счел королеву способной покупать драгоценности в долг, за спиной короля, а также назначать тайные свидания в Версальском парке, ложилось темным пятном на и без того подмоченную репутацию Марии Антуанетты.
Различные политические силы использовали этот процесс для дискредитации королевской власти и нагнетания революционных настроений.
Графиня де Гаше
Де Роган, Калиостро и Лаге были оправданы. Даже Вильет отделался лишь изгнанием из страны. Николя де Ламотт был осужден заочно.
Отвечать за содеянное пришлось одной Жанне. Ее признали виновной и приговорили к бичеванию, клеймению и пожизненному заключению.
Этот судебный процесс нанес сокрушительный удар по авторитету французской монархии. Позднее Мирабо назовет историю с похищением ожерелья «прологом Великой французской революции»…
В 1786 году Жанне удалось бежать из тюрьмы. Вскоре она объявилась в Лондоне. Здесь авантюристка опубликовала скандальные мемуары о королеве. Основанные, впрочем, большей частью на слухах, сплетнях и выдумке.
О том, как сложилась дальнейшая судьба Жанны, существует несколько версий.
По одной, в 1791 году авантюристка выпала из окна и разбилась насмерть, о чем была сделана запись в книге Ломбардской церкви.
По другой, Жанна инсценировала свою гибель, после чего, прихватив ожерелье (вернее, то, что от него сохранилось), бежала в Россию. Здесь она приняла российское гражданство и обосновалась в Крыму под именем графини де Гаше.
Умерла она 23 апреля 1826 года в возрасте 70 лет.
Служанка-армянка утверждала, что видела на плечах Жанны два клейма, выжженных железом, и что якобы незадолго до смерти графиня передала свой ларец с драгоценностями некоему таинственному незнакомцу…
В 1793 году Мария Антуанетта, перед тем как взойти на эшафот, еще раз заявила, что никогда не была знакома с Жанной де Ламотт-Валуа…
Валерий Макаров