Лев Толстой назвал Рокфеллеров «преступниками века». Ему было где-то... семьдесят с лишним, когда он написал эти слова в дневнике. Годы брали своё: писатель, должно быть, уже не вскакивал в седло, не пахал землю, не писал в прежнем темпе. Но нюх на человеческую подлость остался звериным. До Ясной Поляны докатились слухи о том, как устроен нефтяной бизнес в Америке. Толстой выслушал, помолчал и вынес вердикт.
Через полтора десятилетия национальные гвардейцы расстреляют лагерь шахтёров в Колорадо. Две женщины и одиннадцать детей задохнутся в землянке. Газеты захлебнутся яростью. Вдовам пришлют соболезнования, а Рокфеллерам — мешки с гневными письмами. А где-то в архиве будет лежать дневниковая запись русского писателя, который всё понял раньше американских прокуроров...
Но если отложить в сторону всё прочее, перед нами встаёт сухой исторический вопрос: почему именно эта семья стала громоотводом для всеобщей ненависти, хотя вокруг воровали и убивали не меньше?
Ответ кроется не в личной алчности Джона-старшего. Там, где в дело вступает этническая карта и особенности американского капитализма образца 1870-х, биография отдельного миллиардера превращается в приговор целой династии.
Немецкий разбойник
Не все знают, что Рокфеллеры — это прежде всего история немецкой миграции. А в середине XIX века это многое определяло.
Рокфеллеры приплыли в Америку с первой большой волной немецких мигрантов в 1710 году. Немцы селились вдоль рек Мохок и Скохари, строили свои кирхи, молились на своём диалекте и наотрез отказывались подчиняться англиканской церкви. Англосаксы называли их «упрямыми тевтонами» и старались не иметь с ними дел. А когда во второй половине XIX века немецкие переселенцы начали массово богатеть, англосаксонский истеблишмент и вовсе напрягся.
Если заглянуть вперёд, то через полтора века потомок тех переселенцев Джон Рокфеллер стал богаче всей британской аристократии вместе взятой. И старая неприязнь выплеснулась с удесятерённой силой.
Газеты писали не «успешный предприниматель», а «немецкий выскочка» и «тевтонский разбойник». На карикатурах его рисовали в прусской каске, с мешком золота, из которого капает кровь. Президент Теодор Рузвельт называл Рокфеллеров «правонарушителями высшего порядка». Госсекретарь Уильям Дженнингс Брайан требовал посадить всё руководство компании Рокфеллера Standard Oil. В сорока штатах одновременно шли расследования. Такого прессинга не испытывал ни один американский магнат.
Для сравнения — клан Асторов сколотил состояние на контрабанде опиума в Китай и спаивании индейцев дешёвым ромом. Джон Пирпонт Морган скупал землю через коррупционные схемы и наживался на военных поставках. Но Асторы и Морганы были англосаксами. Их называли «аристократами старой закалки». А Рокфеллеров — «немецкими разбойниками с нефтяных полей». Разница исключительно в фамилии и акценте.
Но давайте вернёмся к истокам.
Отец, который прикидывался глухонемым
Отец Джона Рокфеллера-старшего, Уильям, был человеком того сорта, про которых сейчас сказали бы «предприниматель с нестандартной этикой». Формулировка мягкая, да? На деле он — аферист, шарлатан и двоеженец с револьвером в кармане.
Уильям колесил по американской глубинке с фургоном, набитым склянками. В склянках плескалась смесь трав и спирта, которую Уильям впаривал фермерам как лекарство от рака (и любых других недуг). Цена — доллар за бутылку. Гарантий никаких. Вреда, впрочем, тоже — травы были безобидные, просто дорогие и бесполезные.
На ярмарках он появлялся с табличкой «Я глухонемой». Пока сердобольные граждане, уверенные, что их никто не слышит, обсуждали соседские измены и укрытое от налогов зерно, Уильям мотал всё на ус. Потом шантажировал болтунов или продавал информацию тем, кому она была нужна.
Дома его ждала набожная жена Элайза и шестеро детей. В соседнем городе — любовница Нэнси с двумя внебрачными отпрысками. Чуть позже добавилась служанка Энн, которую Уильям, если верить семейным преданиям, склонил к сожительству, приставив к виску револьвер. Когда кредиторы и обманутые мужья обложили его со всех сторон, он просто взял новое имя, переехал в другой штат и женился на Маргарет, не удосужившись развестись с Элайзой.
Джон Рокфеллер-старший вырос, наблюдая этот цирк каждый божий день. И сделал два вывода, которые вбили в него крепче, чем молитвы матери. Первый: бедность — это позор. Второй: скандал убивает быстрее пули. Всю оставшуюся жизнь он будет маниакально считать каждый цент и панически избегать публичности. Ни одного интервью за всю жизнь. Ни одной фотографии, где он улыбается. Только гроссбух и церковная десятина. Кстати об этом: баптистская закваска осталась с ним навсегда. Рокфеллер не пил, не танцевал, не играл в карты и исправно отдавал ту самую десятину с первой же зарплаты. Это задокументированные факты из бухгалтерских книг 16-летнего клерка. Он действительно считал богатство знаком божественного благословения, а благотворительность — арендной платой за место в раю.
Бухгалтер против Дикого Запада
Теперь о самом бизнесе. Принято считать, что Джон Рокфеллер разбогател потому, что был беспринципной акулой. Это правда лишь отчасти. Беспринципными акулами были все. Вопрос в том, кто первым понял, где лежит главный ключ к прибыли.
В 1865 году, когда Рокфеллер только входил в нефтяной бизнес, добыча чёрного золота напоминала Дикий Запад. Скважины бурили где попало, нефть хранили в деревянных бочках, которые текли, а перевозили по железным дорогам, тарифы на которые менялись по настроению начальника станции. При транспортировке терялось до трети добытого. Пожары на промыслах случались с регулярностью церковных праздников.
Рокфеллер, в отличие от конкурентов, был бухгалтером. Он смотрел не на скважины — он смотрел на цифры транспортных расходов. И сделал ставку не на бурение, а на логистику.
Standard Oil строила собственные трубопроводы, закупала цистерны, договаривалась с железными дорогами о секретных скидках за гарантированные объёмы перевозок. Конкуренты рычали от ярости: они платили за перевозку барреля нефти в разы больше. Но секрет был не только в коррупции (хотя и её хватало). Секрет был в том, что Standard Oil давала железнодорожным компаниям стабильный, предсказуемый грузопоток. Железные дороги обожали Рокфеллера не за взятки, а за то, что он позволял им планировать бюджет на год вперёд.
К 1870 году у него было 10% нефтепереработки США. К 1880-му — 90%. Это была монополия в чистом виде, но построенная не столько на подкупе чиновников, сколько на холодном бухгалтерском расчёте. Он просто оказался единственным, кто умел считать до десяти в то время, когда остальные махали револьверами.
Лампочка, которая чуть не убила империю
В 1879 году Томас Эдисон продемонстрировал лампу накаливания. Для большинства американцев это было чудо технического прогресса. Для Джона Рокфеллера — звонок из преисподней. Standard Oil жила на керосине. Электричество означало крах.
Рокфеллер бросил в бой всё, что имел. Лоббисты в Конгрессе проталкивали законы о «вреде электрического света для зрения». Подкупленные газеты публиковали статьи о пожарах от проводки. Врачи за гонорары подтверждали, что от лампочек портится характер и слабеет мужская сила. Не помогло.
Эдисон оказался не только изобретателем, но и прирождённым пиарщиком. Он устраивал бесплатные иллюминации в церквях, зажигал тысячи лампочек в Манхэттене, приглашал журналистов. Народ валил толпами. Керосиновые лампы начали вымирать.
Однако судьба сыграла с Рокфеллером злую, но в итоге спасительную шутку. В 1885 году Карл Бенц собрал первый автомобиль с двигателем внутреннего сгорания. Через двадцать лет Генри Форд поставил машину на конвейер. И бензин — побочный продукт перегонки нефти, который раньше просто сливали в реки как отходы, — вдруг стал нужен в промышленных масштабах. Standard Oil мгновенно перестроила заводы. Те же трубопроводы и цистерны, что возили керосин, идеально подошли для бензина.
Рокфеллер не предвидел автомобильной эры. Ему просто повезло оказаться единственным игроком с готовой инфраструктурой. Везение, помноженное на монополию, — самая прибыльная математика в истории капитализма.
Внук, которого съели
Теперь перенесёмся в 1961 год, в Новую Гвинею. Майкл Рокфеллер, правнук Джона-старшего, только что окончил Гарвард. Отец — Нельсон Рокфеллер, губернатор Нью-Йорка и будущий вице-президент США — ожидал, что сын пойдёт в семейный бизнес или в политику. А сын увлёкся этнографией, собрал коллекцию примитивного искусства и отправился изучать асматов — племя охотников за головами.
17 ноября 1961 года катамаран, на котором Майкл плыл вдоль побережья вместе с голландским этнографом Рене Вассингом и двумя местными проводниками, перевернулся. Проводники поплыли за помощью. Вассинг остался ждать на перевёрнутом судне. А Майкл связал несколько пустых канистр, лёг на них и сказал фразу, вошедшую в хроники: «Думаю, я доплыву».
Больше его никто не видел.
Нельсон Рокфеллер прилетел на остров с самолётом журналистов. Поиски шли две недели. Берег прочёсывали сотни людей, вертолёты, катера. Никаких следов. Официальная версия — утонул или стал жертвой крокодила.
Но в 1968 году голландский миссионер Корнелиус Ван Кессель рассказал журналисту Милту Мачлину совсем другую историю. За несколько дней до исчезновения Майкла голландская полиция проводила зачистку в одной из деревень асматов. В перестрелке погибли пятеро папуасов. По законам племени за смерть соплеменников белые должны были заплатить такой же смертью. Группа асматов, возвращавшаяся на лодках с ритуальной церемонии, наткнулась в реке на обессилевшего белого человека без оружия. Один из воинов пронзил его копьём. Тело разделали, кости обглодали, из черепа сделали ритуальный трофей — кишу.
В 1979 году мать Майкла, Мэри Рокфеллер, наняла частного детектива. Тот отправился в Новую Гвинею и, по утверждениям журналиста Пола Тухи, обменял подвесной мотор на три человеческих черепа. Один из них, по данным экспертизы, принадлежал мужчине европеоидной расы примерно 23 лет. Семья никогда не комментировала эту историю.
Майкл Рокфеллер погиб в 23 года. Его тело так и не нашли, а череп, по слухам, до сих пор хранится в семейном склепе. Но это лишь одна ветвь династии. Пока в джунглях Новой Гвинеи асматы делали ритуальные трофеи, в Нью-Йорке другой внук Джона-старшего готовился прожить больше века. Ему пересаживали сердце шесть раз. Он встречался с Хрущёвым и Горбачёвым. Он стоял у истоков Бильдербергского клуба. И поговаривают, что именно он держал в руках ниточки Федеральной резервной системы... но мы поговорим об этом в следующих частях.
А вы как считаете: Рокфеллеры — злодеи или гении своего времени?
Какие интересные теории о них вы знаете? Расскажите в комментариях!
Подписывайтесь на канал и читайте другие статьи.