В корпусе Бенуа Русского музея открылась выставка, посвященная 150-летию со дня рождения Петра Кончаловского — авангардиста и реалиста, одного из крупнейших российских и советских художников. На выставке представлено более 170 работ всех жанров и всех периодов творчества Кончаловского из коллекции Русского музея, еще 18 музеев страны и семи частных собраний.
Выставка устроена не по хронологическому, а по тематическому принципу. Ее открывает зал с наиболее широко известными полотнами — здесь находятся портреты Всеволода Мейерхольда и Алексея Толстого «А. Н. Толстой у меня в гостях», картина «Полотер», «Автопортрет (в желтой рубашке)», натюрморты разных лет. Следующий зал отведен под акварели и наброски, которые поражают легкостью и воздушностью на контрасте с плотными и почти осязаемыми живописными работами. Далее следуют залы, посвященные пейзажу, портрету и натюрморту, где по левую руку от зрителя расположены ранние авангардные работы, а по правую — поздние реалистические, как два разных берега одной могучей полноводной реки. Эта выставка прежде всего о мощном таланте и долгом творческом пути художника, а не об эпохе, в которую он жил, но без обращения к историческому контексту многое здесь останется не до конца понятным.
Петр Кончаловский родился в 1876 году. На рубеже XIX и XX веков учился живописи в Петербурге и Европе. В 1910 году стал сооснователем и председателем самого крупного объединения российских авангардных художников «Бубновый валет», экспериментировал с фовизмом и кубизмом. Огромное влияние на художника оказал Поль Сезанн. В Первую мировую Петр Кончаловский воевал и был ранен, затем пережил в России революцию, Гражданскую войну и тридцатые годы. В Великую Отечественную войну не покинул Москву, хотя в 1941-м Петру Кончаловскому исполнилось 65 лет. Умер художник в 1956 году в возрасте 79 лет. Его творческое наследие составляет около двух тысяч только живописных полотен, а ведь еще были работы для театра, акварели, наброски. Петр Кончаловский прожил долгую и очень плодотворную жизнь в один из самых сложных исторических периодов.
Один из ярчайших русских авангардистов начала XX века в советское время стал реалистом, но реализм Кончаловского был совершенно не похож на «открыточный соцреализм», созданный в угоду принятой в государстве культурной политике. Признанный советский живописец, удостоенный Сталинской премии и звания народного художника РСФСР, он не писал конъюнктурно выгодных портретов высокопоставленных партийных деятелей, зато в 1938 году, например, создал знаменитый портрет Всеволода Мейерхольда — когда режиссер уже был вынужден расстаться с закрытым театром своего имени. «Главное в живописи — живопись» — так говорил Кончаловский и всю жизнь следовал этому принципу. На выставке «Сад в цвету» хорошо видна преемственность ранних авангардных экспериментов с цветом и композицией и более поздних реалистичных произведений: художник и в ранние, и в поздние периоды творчества прежде всего исследует и стремится передать предметность, осязаемость, плотность изображенного на полотне, будь то натюрморт, портрет или пейзаж.
На выставке есть небольшой зал, где на экране представлены фотографии Петра Кончаловского, его окружения и крайне значимой для художника и его творчества усадьбы Бугры. В 1932 году художник приобрел дом невдалеке от Обнинска и стал проводить здесь большую часть времени. В каком-то смысле это была добровольная превентивная ссылка: Бугры расположены в 110 километрах от Москвы. А именно за 101-й километр от крупных городов — таких как Москва, Ленинград, Новосибирск, столицы союзных республик — с тридцатых годов ссылали «социально чуждые» и «неблагонадежные элементы», и попасть в их список бывший лидер авангардных художников, безусловно, мог в любой момент. В деревенском доме семьи Кончаловских не было электричества, водопровода и радио, но была возможность оборудовать мастерскую и работать — ежедневно и упорно, а это интересовало художника намного больше, чем технические блага XX века. Живопись Петра Кончаловского такая вещественная, потому что он и сам был вполне земным человеком — ухаживал за сиреневыми кустами в саду, охотился, завел пасеку. На выставке в зале натюрмортов представлены композиции из мяса и овощей, схожие с великолепными изобильными «Лавками» фламандца Франса Снейдерса в Эрмитаже, и это сходство явно неслучайно. На этих картинах Кончаловский писал то, что составляло его собственный предметный мир — например, добытого на охоте глухаря и зайцев.
Последний зал словно распахивает перед зрителем окно в лето: пышные букеты цветов, которые сам художник считал «главными учителями» живописца, полотно «На полдни» 1947 года, «Утро испанских пионеров в летнем лагере» 1939 года — все наполнено солнечным светом, свежим воздухом и жизнью. В популярной психологии есть широко известный термин «заземление», рекомендация переключить внимание с навязчивых тревожных мыслей на окружающий здесь и сейчас предметный мир: физические ощущения, окружающие вещи, цвета и запахи, звуки и краски. Выставка с плотной, словно осязаемой живописью «советского Сезанна» Петра Кончаловского оказывает на зрителя именно такое воздействие — заземляющее и благотворное. В какое бы время ни выпало жить человеку, что бы ни происходило, жизнь будет длиться, сирень расцветет и лето обязательно наступит.
Выставка «Сад в цвету» в корпусе Бенуа Русского музея продлится до 14 сентября.
Текст: Анастасия Зольникова
Фото: Государственный Русский музей
#этонадовидеть