Недавно Олег Макаренко задался вопросами, нужны ли в России нефтехранилища. Правда при этом он упомянул, что останавливать работу месторождений дорого, и что простои портят месторождения. Не знаю, откуда взялся этот миф, но читал про это неоднократно. На деле же снизить добычу не так уж и дорого, и остановка скважин не приводит к ухудшению их характеристик. Главное - делать это правильно, останавливая одновременно добывающий и нагнетательный фонд, чтобы не было обводнения.
Что касается самих хранилищ - то они нужны. В первую очередь в странах, где отсутствует нефтедобыча, или она ограничена. Но и в нашей энергоизбыточной стране это тоже нужно. Например для корректировки цен на рынке или на случай экстренного форс-мажора
При этом, надо понимать, нефтехранилища у нас есть. Например при каждом НПЗ, месторождениях и так далее. Но речь идет о создании сети централизованных кооперативных хранилищ большого масштаба, предназначенных для хранения десятков, а то и сотен тысяч тонн нефти.
По примеру американского стратегического нефтяного резерва Strategic Petroleum Reserve (SPR). Ничего подобного у нас нет
Решение о его строительстве было принято в разгар глобального энергетического кризиса. В октябре 1973 года, когда началась Война Судного дня, Сирия и Египет при поддержке стран ОПЕК ввели эмбарго на экспорт нефти в западные государства, которые поддержали Израиль. В США цены на нефть выросли в четыре раза, что привело к дефициту топлива и образованию длинных очередей на заправках. Это подчеркнуло зависимость американской экономики от импорта нефтепродуктов.
В декабре 1975 года Конгресс США утвердил Закон об энергетической политике и сохранении энергетических ресурсов, который предусматривал создание стратегического нефтяного резерва (SPR). Решение администрации Джеральда Форда было направлено на то, чтобы справляться с возможными перебоями в поставках нефти, предотвращать спекуляции на рынке и снижать зависимость от экспортеров.
Создание и поддержание SPR, включая содержание инфраструктуры и пополнение запасов, финансируется из федерального бюджета. Управление резервом возложено на министерство энергетики США. Однако окончательное решение о том, когда и в каком объеме использовать запасы, принимает президент, согласовав его с министром энергетики.
Свой резерв США распечатывали несколько раз. Первый - после начала операции "Буря в пустыне", когда произошел резкий скачок цен на энергоносители.
Кроме того, SPR помогал преодолевать последствия природных катастроф. Ураган «Катрина», обрушившийся на страну в 2005 году, привел к остановке работ в районе Мексиканского залива, на который приходилось около половины объема внутреннего производства, повреждению части трубопроводов, выходу из строя нескольких нефтеперерабатывающих заводов — и очередному взлету цен на нефтепродукты внутри страны.
Не избежал резерв и нецелевых трат. Так при Бараке Обамыче его порядком опустошили, чтобы направить деньги на амбициозную программу медицинского страхования Obamacare. Это вещь, конечно, нужная и хорошая, но цель создания резерва была другой.
Но самые масштабные траты стратегических запасов пришлись на 2022 год. 31 марта 2022 года Сонный Джо объявил, что его администрация будет выделять из резерва 1 миллион баррелей нефти в день в течение следующих 180 дней. Позже Джо Байден принял очередное решение направить на рынок в ноябре 2022 года 10 млн. баррелей нефти из стратегического запаса страны. Высвобождение нефти в 2022 году стало крупнейшей продажей нефти из стратегического нефтяного резерва за всю историю и снизило уровень запасов в нём до самого низкого за 40 лет.
Администрация Байдена продолжила высвобождать резервы в 2023 году, продав 45% запасов SPR к сентябрю 2023 года.
Сменивший Байдена Дональд Трамп загорелся идеей восстановить утраченное. В свой первый день в должности он объявил о намерении максимально увеличить объемы SPR. Министр энергетики Крис Райт оценил необходимые для выполнения амбициозной задачи ресурсы в 20 млрд долларов и несколько лет.
Вторым в мире по размеру нефтяных запасов является Китай, где он называется 中华人民共和国战略石油储备, или просто Стратегически нефтяной резерв Китайской Народной Республики
Китай официально не сообщает о его объеме, но, по оценкам на 2026 год, Китай обладает крупнейшими в мире запасами на случай чрезвычайных ситуаций — 1,3 миллиарда баррелей.
Создание хранилищ в стране началось в 2004 году, когда стремительный рост экономики превратил КНР в крупнейшего импортера углеводородов и потребовал гарантий энергетической безопасности. В тот момент при собственном производстве в 3,5 млн баррелей в день страна еще 2,45 млн импортировала.
В 2007 году Китай объявил о разделении своих запасов нефти на две части: контролируемого государством стратегического резерва и обязательных коммерческих запасов. Контроль за резервами лег на плечи Национального энергетического управления Китая (NEA), планирующего дальнейшее расширение проекта, закупку и продажу топлива при участии государственных нефтяных компаний Sinopec, CNPC и CNOOC.
По оценкам на март 2025 года, у правительства имеется 401 миллион баррелей, хранящихся в наземных государственных хранилищах, и 668 миллионов баррелей в наземных коммерческих хранилищах. Кроме того, у Стратегического нефтяного резерва (государственного) есть пять подземных хранилищ, в которых может храниться в общей сложности 37,2 миллионов баррелей нефти.
При этом зависимость Китая от импорта жидких углеводородов остается значительной: в 2024 году страна импортировала 11,1 млн баррелей в день при собственной добыче в 4,3 млн
Третьим по размеру стратегическим запасом обладает Япония
В отличие от США и Китая, она практически не имеет своей добычи, поэтому полностью зависит от экспортных поставок. В 1975 году правительство обязало коммерческие нефтяные компании сохранять объемы, эквивалентные 90 дням потребления (позже требование сократили до 70 дней), а в 1978 году появились и государственные запасы. Современная система включает 10 наземных баз в прибрежных районах, пять ПХН в скальных пещерах и два уникальных подводных хранилища, постройка которых обусловливалась дефицитом земельных участков. К маю 2024 года совокупные резервы в Японии достигли 467,7 млн баррелей. Свои запасы страна распечатывала только один раз, в 2011 году, во время аварии на Фукусиме.
Что касается России, то ситуация у нас иная
Вероятности того, что добыча резко снизится и возникнет дефицит практически нет. Все же мы энергоизбыточная держава. В таком случае будут ограничивать экспорт. Но резерв позволит регулировать цены на нефть, то есть во время низких цен достаточно их просто накапливать в хранилищах, и увеличивать продажу в период дорогих.
Притом имеется опыт создания нефтехранилищ у стран ОПЕК. Так, в 2003 году, в преддверии очередной большой войны в Персидском заливе, страны ОПЕК заявили о создании специального стратегического резерва нефти в размере 150 млн баррелей. В 2006 году собственные хранилища стал формировать Иран. Оно расположено на острове Харк с наряду с самыми крупными терминалами по наливу, и его объем порядка 28-30 миллионов тонн.
В нашей стране создание стратегических запасов и использование резервов регулируются отдельным федеральным законом от 29 декабря 1994 года № 79-ФЗ (в редакции от 5 апреля 2016 года). Информация о наличии, количестве, ассортименте, расположении хранилищ является государственной тайной.
Но при этом самого стратегического резерва еще нет, хотя неоднократно были периоды, когда он нам ох как бы пригодился. Например в ковидные годы, когда спасая нефтяной рынок, наша страна сократила добычу на 10%, на целых 50 миллионов тонн. А будь резервный фонд - можно было бы копить нефть и выбросить ее в постпандемийное время и огромных цен на нефть в 2022 году. Также можно было ба накапливать нефть в 2024-2025 годах, когда мы вынуждены были продавать с серьезным дисконтом. Если бы ее было меньше - то дисконта бы и не было, а покупатель был бы гораздо сговорчивее, что мы наблюдаем сейчас.
Теперь поговорим, как же можно организовать хранилища
Они могут быть надземными и подземными. Наземные в виде РВС (резервуар вертикальный стальной) с плавающей крышей строить нельзя. Во-первых, они стоят гораздо дороже, чем подземные. Ну и у нас есть бешеные братья с Пеннивайзом, которые стараются гадить. Поэтому надо строить только подземные. Подземные приурочены к горным выработкам, а также естественным пещерам в скальной породе. Но еще чаще для них используют искусственные полости, каверны, в соляных толщах. Это идеальный вариант, их достаточно легко сделать, они крепкие и нефтенепроницаемые.
Соорудить их можно тремя способами. Первый - искусственно вырубить. Это долго, дорого и большую полость вырубить трудно. Второй способ - это взрыв. Но чтобы получить достаточно емкое хранилище, надо очень много взрывчатки. Ну или бахнуть ядреную бонбу. Но тут возникает проблема с возможным выносом накоплением радионуклидов. Так в конце-концов в 90-е годы были закрыты три подземных хранилища (одно газовое и два газоконденсатных), полученных путем подземных ядерных взрывов в рамках проекта "Сапфир". Все эти объекты были выведены из работ, так как в них происходило накопление рассола с радиоактивностью выше фоновой, при этом газ и газовый конденсат имели значения радиоактивности не выше природных. Но никто не стал рисковать.
Поэтому самый надежный и дешевый - это размыв соляного пласта. По сути надо две скважины, а то и одна, которая заходит в соленосную толщу. По ней подается вода, она растворяет и размывает соль, а рассол выкачивают на поверхность. Это достаточно долго, но дешевле всего. Рассол же можно использовать для самой нефтяной нефтяной промышленности в качестве жидкости глушения. А также в химической промышленности для получения хлора, соляной кислоты, едкого натра и так далее. То есть сфера применения разнообразна.
Только вот возникает вопрос - а где хранилища строить?
Соляных куполов на самом деле много. Далеко ходить не надо, соляной купол Сулак находится прямо в черте Оренбурга. Да и само Оренбургского нефтегазоконденсатное месторождение приурочено к Оренбургскому валу и имеет несколько солянокупольных массивов. Беда только в том, что с инфраструктурной точки зрения Оренбуржье абсолютно тупиковое место. Рядом только Казахстан, у которого своей нефти предостаточно, но вывезти он может только по КТК и другим трубопроводам.
Хранилища должны же быть рядом с крупными нефтеналивными портами или местами мощных производств. А такое есть только в Орске. Соответственно структуры надо искать в Ленинградской области, на Кубани и в Приморье. Или близлежащих регионах, например на них очень богата Прикаспийская низменность, та же священная для калмыков гора Богдо - это вершина соляного купола.
Теперь о цене. Согласно расчетам Алексея Громова, главного директора по энергетическому направлению, руководителя энергетического департамента фонда “Институт энергетики и финансов”, капекс на хранение одного барреля нефти составляет 7,28 доллара (цены 2025 года). То есть, чтобы построит подземные хранилища на 50 миллионов тонн будет 1820 миллионов долларов - 136,5 миллиардов рублей. Сумма весьма внушительная, которая ставит под вопрос целесообразность этого проекта. Но это же должны решать более компетентные люди.
Кроме того, наличие запасов топлива не единственный возможный демпфер неблагоприятного влияния спадов спроса, в первую очередь экспортного, на добычу. Есть еще интересный американский опыт - это бурение большого количества незавершенных скважин. Под этим понимается скважины, не введенные в эксплуатацию в течение шести месяцев после окончания бурения. Скважину бурят, цементируют и оставляют. При необходимости производят перфорацию, осваивают и начинают добычу.
Такое практиковалось многими странами с начала нефтедобычи, но особенно активно начало применяться после 2014 года в Китае и США при разработке нетрадиционной нефти. Это позволяет быстро нарастить добычу при пиковых потребностях. Как показывает мировой опыт, оптимальный срок запуска незавершенных скважин составляет два-три года — позже потребуются дорогостоящие работы по ремонту, что резко ухудшит экономику проекта.
Кроме того, Россия отстает от тех же Штатов по скорости и эффективности бурения. Поэтому внедрение разработок, которые дадут ускорение положительно скажутся на конкурентоспособности на рынке нефтегаза.
Поэтому напишу лично свое мнение - стратегический резерв нам желателен, но не необходим.
Мы и без него можем оперировать добычей. Куда больше в нем нуждаются страны-импортеры. Если деньги есть - то я не против, но если это экономически неоправданно и механизма компенсации не будет - то нет смысла. Проще разработать систему скважин DUC (пробуренные, но не завершенные) и увеличить число буровых