Сборы, тревоги и кириллица
Джорджиана восприняла новость о предстоящей поездке с удивлением.
Элизабет заметила, как юная мисс Дарси склонила голову набок, обдумывая сказанное, и лишь слегка сжатый пальцами край платья выдавал ее испуг. В её глазах читалась даже легкая восторженность, однако для Джорджианы это не выглядело приключением. Это было чем‑то большим: испытанием, ответственностью, частью жизни семьи, которую она теперь осознанно принимала.
Элизабет невольно залюбовалась ею: в этой сдержанности, в лёгком наклоне головы было что‑то по‑взрослому мудрое. Джорджиана больше не казалась той робкой девушкой, какой была ещё год назад.
— Прости, милая, что все происходит так спонтанно, — вмешался Дарси.
— Я бы непременно сказала, что это никак не входило в наши планы, если бы это не было так очевидно, — горько рассмеялась Элизабет.
— Что вы! — чуть удивленно заговорила Джорджиана. — Прошу, не думайте, что я каким-либо образом расстроена! Наверное, это прозвучит очень по-детски, но я рада, что мы… все вместе.
Элизабет ласково улыбнулась ей:
— Нет, милая. Это именно то, о чем подумала и я.
Фицуильям с благодарностью сжал руку жены.
Дом на Хилл-стрит, 6 теперь не знал покоя. Элизабет внегласно взяла на себя роль «главнокомандующего тылом», и со смехом распоряжалась всем, что только относилось к ней. К примеру, в одежде требовались резкие изменения: батисту и шелку, так любимыми англичанками, было отказано. Заказали много тяжелых тканей, которые помогли бы хоть немного справиться с суровой зимой России. Несколько дней со всей семьи снимали мерки, дабы сшить теплую и комфортную для поездки одежду, и теперь меховые пальто, капоры и сапоги бережно и аккуратно упаковывались в дорожные сундуки.
Вечерами семья часто засиживалась в гостиной, ведь поездка требовала не только физической выносливости, но и интеллектуального штурма.
— Фицуильям, как будет «Мы из Англии, ужасно замерзли и хотим обратно?» — нарочито-серьезным тоном спросила однажды Элизабет. Тот усмехнулся и ответил по-русски. Фраза прозвучала длинной и мелодичной.
— Слишком красиво для жалобы! Ты наверняка излишне приукрасил мои слова, — засмеялась Элизабет, глядя на него. Тот покачал головой:
— Думаю, наши жалобы ни на кого не подействуют. Лучше запиши: «Принесите горячей воды» — полагаю, это наш залог выживания в России.
Элизабет старательно записала фразу. — Знаешь, глядя на эти буквы, я начинаю думать, что русские специально придумали такой сложный алфавит, чтобы иностранцы лишний раз подумали, стоит ли им переезжать границу. Это своего рода естественная преграда — если ты не можешь выговорить название города, возможно, тебе туда и не нужно.
Все засмеялись.
— Но нам нужно, — мягко напомнил Дарси.
— Нужно, — послушно кивнула Элизабет. — Поэтому записываю слово «снег». Рядом со словами «терпение» и «неизбежность».
Джорджиана засмеялась, а потом спросила:
— Я слышала, в Пруссии и России в те времена, когда особенно много снега, экипажи ставят на полозья.
— Да! — кивнула Элизабет. — Это сани. О, да, Фицуильям, как это будет по русски?
Тот на мгновение задумался, потом ответил. Элизабет приподняла брови, записывая транскрипцию слова в блокнот, куда вписывала столбиками слова и фразы, и откинулась на спинку кресла:
— Думаю, даже если я от холода перейду на французский или на латынь, пытаясь втолковать русскому пограничнику, что нам нужно в Петербург, по моему красноречивому взгляду он и так все поймет.
Все рассмеялись, и даже Фицуильям не сдержал усмешки.
Однажды вечером Элизабет засиделась в гостиной допоздна, углубившись в чтение книги. Когда часы пробили полночь, она вздрогнула, будто возвращаясь в реальность, и поняла, что для продолжения чтения время уже слишком позднее. Выйдя из гостиной, она заметила под дверью кабинета Дарси полосу света.
— Боже мой, Фицуильям! Ты все еще здесь? Если ты планируешь выучить русский язык до последней запятой, нам придется отложить отъезд до следующего года, — Элизабет зашла в кабинет и встала у двери, скрестив руки и не отрывая от него взгляда.
Дарси вздохнул, не отрываясь от записей:
— Я не должен допустить ни малейшей ошибки. В таких делах точность — это вопрос репутации. Я обязан говорить чисто.
Он снова потянулся к перу. Элизабет уселась в кресло у камина, закинув ногу на ногу.
— Знаешь, что я об этом думаю? — мягким, но требовательным тоном спросила она.
Фицуильям наконец повернул голову. В его глазах читалась явная усталость.
— Я думаю, что твоя самая большая дипломатическая ошибка — это сидеть здесь в полночь, — Элизабет поднялась и подошла к двери. — Если ты завтра уснешь во время встречи в министерстве, никакое знание склонений глаголов тебе не поможет. Пожалуйста, отправляйся спать, — ее тон стал серьезным, полным тихой заботы. — Сон пойдет тебе на пользу.
— Хорошо… — пробормотал Дарси, вновь поворачиваясь к книгам.
Она замерла в дверях:
— И если через десять минут свет в этом кабинете не погаснет, я решу, что вы начали жить по русскому времени и явно постепенно сходите с ума. Доброй ночи, мистер Дарси, и постарайтесь не цитировать русский словарь во сне.
Она лукаво улыбнулась ему и исчезла в коридоре, прежде чем он успел найти достойный ответ.
Им предстояло ехать по суше, а это означало целый месяц провести в карете. Когда-то они будут останавливаться в гостиницах, что часто встречаются в Европе, однако после пересечения границы постоялые дворы попадаются не так часто, а это означает ночевать в собственном экипаже. Для столь длительной поездки был заказан дормез, в котором с удобством могли разместиться все члены семьи и даже еще один человек. В нем было большое количество ящиков и подогреваемый с помощью угля пол. Из окон с двойным стеклом отлично просматривался вид, будь то пейзажи Франции или бескрайние снега России. Придя в одно воскресенье вместе с Фицуильямом взглянуть на транспорт, в котором им предстояло провести полтора месяца, Элизабет заглянула в экипаж и чихнула:
— Думаю, без ежедневного проветривания мы здесь не выживем. Нет, я, разумеется, понимаю, что это всего лишь запах лака и кожи, но не до такой же степени!
Она легко спрыгнула с ступеньки, ведущей в экипаж, и отошла к ближайшему работнику мастерской, что-то спросив и указав на дормез. Дарси тем временем обошел карету сзади, изучая что-то.
— Джоун, подойдите сюда! — позвал он, оглядываясь. Подошел невысокий, полный мужчина с густыми рыжими усами. Они негромко поговорили о чем-то, и тот быстро вышел. Элизабет подошла к Дарси:
— Запах должен выветриться через несколько дней. По крайней мере, так уверил меня здешний работник.
— Будем надеяться.
— А что произошло здесь? — Элизабет повернулась к экипажу, крайне внимательным взглядом окидывая его заднюю часть. Небольшой винтик, на котором держался один из фонарей, торчал сильнее, чем остальные. — Ах, вот в чем дело, разболталось крепление…
Она привстала на нижнюю часть кареты, сняла одну перчатку и, вытянув руку, ловко выкрутила болтик.
— Позволь? — Дарси взял из ее руки погнувшуюся деталь. Элизабет тем временем придерживала крепление фонаря, дабы предотвратить падение.
— Нужен новый болт… — пробормотала она. Мистер Джоун подбежал к ним, собираясь сделать все сам, но она лишь молча протянула вниз руку, ту, что была в перчатке. — Подайте, пожалуйста, новый болт и отвертку.
Тот удивленно поднял брови, но выполнил просьбу.
— Вы уверены, миссис Дарси? Может быть, я… — неуверенно начал он, однако Элизабет уже принялась за работу.
Дарси, внимательно следящий за действиями жены, протянул ей руку, когда она вкрутила гвоздь и собиралась спрыгнуть. Элизабет вложила холодную руку в его ладонь. Он легонько сжал ее, и она спрыгнула на каменный пол. Каблуки туфель тихо стукнули.
— Вот и всё! — воскликнула та, отряхивая руки и надевая перчатку.
Двое джентльменов с удивлением переглянулись.
— Браво, миссис Дарси, — спокойно сказал Дарси, но в его глазах стояло нескрываемое восхищение.
Элизабет очаровательно улыбнулась, с благодарностью кивая.
— Сэр, клянусь, такого больше не повторится! Этот болтик, это случайность! — встрепенулся Джоун. Затем, поклонившись, он засеменил куда-то в глубь мастерской.
Фицуильям усмехнулся, встретившись взглядом с Элизабет, которая саркастично приподняла брови.
Перед отъездом нужно было сделать еще одно важное дело — получить вексель, ведь везти с собой наличные деньги могло быть небезопасно. За два дня перед отъездом Дарси вышел из дома, на ходу надевая перчатки. Кучер коснулся шляпы, увидев хозяина. В ответ тот кивнул, открывая дверцу экипажа и садясь внутрь. Дверца захлопнулась. Колеса скрипнули, и экипаж двинулся. До банка было ехать десять минут, не больше. С получением векселя не было никаких проблем, и для начала поездки теперь требовалось лишь одно — выехать из Лондона.