Мария Егорова — журналист с 20‑летним стажем, экс-главный редактор федерального журнала «Путеводитель российского бизнеса», тренер по публичным выступлениям, основатель «Клуба стремительного сторителлинга». В интервью для сайта Школы журналистики имени Владимира Мезенцева при Центральном доме журналиста рассказала, как она учит людей проводить интервью.
— В каких журналистских жанрах Вы работали и почему в итоге сосредоточились именно на «интервью»?
— За долгие годы в журналистике я работала в разных жанрах. Раньше мне нравились репортажи с места событий, потому что так создавался «живой материал». Сейчас у меня только интервью. Я выросла из «репортажей»: со временем меня больше стали интересовать аналитические статьи, где нужно искать историческую основу, цитаты и мнения экспертов для раскрытия темы.
Всю свою жизнь я писала материалы для разных газет и журналов, т.е. была печатником. А потом оказалось, что мне нравится находиться в кадре: в прямых эфирах, в социальных сетях и на вебинарах, где я учу людей быть уверенным перед камерой. Это «параллельная реальность», которая сегодня приносит мне удовольствие.
Формат интервью для меня особенно интересен, поэтому я придумала авторский проект «Звезда в теме», где моими героями становятся разные эксперты: предприниматели, врачи, психологи, бухгалтеры и т.д. Моя цель — через интервью раскрыть этих экспертов, чтобы те, кто не понимает их профессии, посмотрели на неё другими глазами.
Ещё один проект — «Установка по требованию». Это интервью с непубличными людьми, у которых в жизни были какие-то страшные или непростые испытания. Например, тяжёлая болезнь — онкология, которую человек победил. В интервью они рассказывают о том, как справились с этим и что нового приобрели благодаря пережитому.
Слоган проекта звучит так: «Они смогли то, что сможете и вы».
— Как Вы пришли к тому, чтобы учить людей навыкам интервью? На что делаете акцент в своём авторском обучении?
— Однажды через социальные сети меня нашёл один предпринимательский проект, который предложил записать видеокурс по искусству интервью. Кажется, это было году в 2017-2018-м. Тогда множество людей вдруг решили, что они интервьюеры: стали создавать каналы, приглашать героев, записывать беседы. Я смотрела и недоумевала: «Боже, почему они думают, что берут интервью? Они же просто разговаривают на камеру, и это никак не относится к настоящему диалогу».
Тогда я придумала свой курс. Записывая его на камеру, поняла: это то, что я люблю. И задумалась: как же долго я хотела этим заниматься!
Позже на пике популярности оказались прямые эфиры в социальных сетях. Я с удовольствием включилась в этот формат и осознала: для меня это не стресс, а удовольствие. Эфир — это то, что я называю «самой честной средой».
Почему прямой эфир — это «честная среда»? Потому что он похож на обычную жизнь: всё происходит в режиме реального времени, без дублей, и с допуском ошибок.
Постепенно у меня стали появляться проекты, связанные с ведением интервью в прямом эфире, где я учу как брать интервью, так и давать, выражая свои мысли на камеру. В обучении я передаю свой большой практический опыт, ведь технология интервью у меня наработана годами.
Несколько я лет работала в журнале «СтарХит» Андрея Малахова. Там тоже брала интервью у многих знаменитостей.
И вот важный момент: существует иллюзия, будто для того, чтобы брать интервью, не нужно учиться. Многие считают, что достаточно хорошо просто «работать на камеру». Но есть, например, печатное интервью, сложнейшее из всех. Это особый закон жанра, потому что перевести устную речь в письменный текст, сохранив все особенности собеседника, действительно непросто.
Благодаря тысячам проведённых интервью с самыми разными людьми, я научилась делать это легко и с удовольствием. И с радостью перенесла свой опыт в видеоформат, который мне особенно нравится.
В процессе общения с героями у нас также возникает терапевтический эффект. Мои собеседники чаще всего непубличные люди, которые боятся давать интервью.
Моя задача — стать для них группой поддержки в кадре. Ведь у многих поведение перед камерой «хромает»: люди воспринимают объектив как врага, и это вызывает сильный страх, волнение. Поэтому всегда радуюсь, когда сотрудничество приносит результат. Если человек и не начал получать удовольствие от публичности, то хотя бы перестал получать стресс.
— Когда Вы стали главным редактором, появились ли у Вас обязанности, о которых Вы ранее не задумывались?
—Когда мы находимся на любой исполнительской должности, то не понимаем, что делают управленцы. Ведь главный редактор — это руководитель. И, естественно, когда ты просто корреспондент или обозреватель, тебе кажется, что главный редактор почти ничего не делает, как и любой начальник. Да, этот миф касается не только журналистики, но и абсолютно любой работы.
А когда ты сам оказываешься на месте руководителя, становишься управленцем или главным редактором, то понимаешь, что этот человек зачастую сочетает в себе все функции. По большому счёту, я была не только редактором, который занимается планированием, формированием общей редакционной концепции и концепции номера, находит авторов для текстов, но и сама продолжала выполнять часть функций журналиста: брала интервью, договаривалась с героями, освещала мероприятия.
Однако больших неожиданностей не возникло: всё же издательское дело мне хорошо знакомо.
— Какие проблемы существуют у молодых интервьюеров?
— Я работаю преподавателем в вузе и имею возможность регулярно общаться с представителями поколения зумеров. Я искренне радуюсь, когда вижу, что мои студенты умеют говорить и вести диалог.
Мои коллеги часто делятся наблюдениями: в коммуникационных и PR‑агентствах встречаются специалисты, например, SMM‑менеджеры, которые испытывают серьёзные трудности с устным общением. Мне не раз рассказывали: «Представь, у меня в команде девушка, которой нельзя позвонить. Она не умеет разговаривать по телефону. Ей комфортно только в переписке. Она боится голосовых сообщений и реальных звонков».
Получается, формат текстового общения фактически вытеснил другие способы коммуникации. Мы действительно наблюдаем поколение, которое чувствует себя уверенно и комфортно именно в письменной среде: когда можно набрать сообщение, отредактировать его и подобрать нужные слова. Но если требуется позвонить собеседнику или организовать личную встречу, возникают серьёзные сложности.
Я часто говорю: мы поколение, заставшее оба формата. Мы умеем работать и с телефоном, и без него. В наше время мобильных устройств попросту не было.
Возьмём, к примеру, телефонное интервью. Раньше это был очень популярный формат: чтобы не ехать на личную встречу, журналист мог взять интервью по телефону. Сегодня ему на смену пришли видеоконференции: можно созвониться через Zoom, увидеть друг друга, пообщаться в режиме реального времени. Всё просто.
Но для многих людей, утративших навык устной коммуникации, даже такой формат становится проблемой. Они способны подготовить отличный список продуманных, качественных вопросов в письменном виде. Однако, когда нужно задать вопрос устно, процесс превращается в серьёзное испытание.
Для меня это по‑прежнему удивительно, но факт остаётся фактом: такая тенденция существует, и я могу её констатировать.
— Как Вы, будучи редактором распределяли задачи и контролировали сроки?
— Сроки работы обычно определяются графиком выхода журнала. Например, если издание выходит раз в месяц, как было в нашем случае, выйти за установленные временные рамки практически невозможно. Ежемесячный цикл я считаю достаточно комфортным.
Для сравнения: у меня был опыт работы корреспондентом в ежедневном издании, где требовалось писать тексты каждый день. Это существенно сложнее.
Ключевой этап — это подбор авторов, способных раскрыть заданную тему. Обычно мы определяли тему номера, которая чаще всего была связана с актуальными деловыми и экономическими событиями. Например, Петербургский международный экономический форум или Российский инвестиционный форум в Сочи.
Я разрабатывала концепцию номера самостоятельно. При этом учитывала предложения рекламной службы: если у них уже были договорённости о платном размещении материалов, эти публикации включались в план выпуска.
Мне удалось выстроить эффективную систему создания контента даже без гонорарного фонда для журналистов. Я формулировала техническое задание для экспертов, а они самостоятельно писали текст. Дальше я редактировала, структурирована под наш формат. Такой подход позволял минимизировать правки и экономить время. Однако встречались случаи, когда авторы присылали материал, значительно превышающий заданный объём, например, 20 000 знаков вместо 5 000. В таких ситуациях приходилось сокращать текст самостоятельно.
— Так Вы работали и с платными публикациями?
—Я всегда действовала именно так. Особенно когда речь шла о рекламе: за неё платят деньги, и, разумеется, заказчик вправе и должен всё согласовывать. Каждая запятая на странице или полосе должна быть выверена — это их законное требование.
Об этом я неизменно рассказываю, когда обучаю компании правильной подаче информации, в том числе рекламной: делать, так, чтобы она не выглядела откровенно рекламой, а воспринималась как экспертная.
Я неизменно подчёркиваю: наша общая задача сделать так, чтобы текст был прочитан, а не пролистан. Ведь рекламу обычно не читают — её пролистывают. Кому интересно читать про то, какие мы молодцы?
Иногда ситуация развивается так: заказчик предоставляет исходные материалы или даёт интервью, я на их основе создаю текст, за который мне платят, и при этом объясняю: текст получится не рекламным, а имиджевым.
Так и говорю: «Давайте сделаем текст, который будет действительно полезен. Аудитория увидит, что вы профессионалы, разбираетесь в теме, а ваша продукция станет более узнаваемой».
В ответ нередко слышу: «Нам это не нужно. Мы хотим обычный рекламный текст: “У нас такие-то конфеты, такие-то начинки, такой-то шоколад…”»
Тогда я пытаюсь объяснить: «Вы понимаете, что такой текст точно не привлечёт внимания? Его просто пролистнут. По сути, это пустая трата денег».
Я стараюсь донести: если вы уже заплатили за текст, давайте создадим нечто, что действительно заинтересует читателя. Но часто сталкиваюсь с упрямым убеждением: «Мы лучше знаем, у нас своя политика».
Вот, пожалуй, и всё — именно такие ситуации возникали на этапе согласования публикации.