Можно сказать, что лето обошло Татьяну вниманием. Нет, конечно, оно пришло по природному календарю - разноцветное, сочное и громкое, - но чаще наблюдать его приходилось из окна палаты или квартиры.
Онкологическое отделение всегда заполнено до отказа лысыми пациентами. Некоторые выглядят откровенно плохо, как будто доживают последние дни в этом мире. Не очень приятное зрелище, вызывающее единственное желание - сбежать оттуда. В палате с утра до вечера разговоры только про рак. Когда тебе всего девятнадцать, невольно задаёшься вопросом, зачем ты здесь находишься. И именно в этот момент начинается внутренняя трансформация - знакомство с обновлённой своей сущностью. На сцену вышла какая-то незнакомая Татьяна, которая взяла под контроль своё состояние и мысли.
Совет Валерия Борисовича не жалеть себя и не говорить, что ты чего-то не можешь или что-то может не получиться, стал первым кирпичиком, заложившим фундамент исцеления.
Во время прохождения химиотерапии было много тяжёлых моментов. Из-за того что Таня мало ела, уходил и без того небольшой вес. Всё ещё осложнялось тем, что из-за химии страдали вкусовые рецепторы, от чего у еды вообще не было вкуса. Никакого. Танюша боялась смотреть в зеркало на торчащие из-под одежды кости. Близким буквально приходилось заставлять её есть.
От химии сильно болело всё: кости, зубы, глаза. Зрение падало, даже плакать, было больно. Боль была повсюду, казалось, тело состояло только из неё. Самым трудным было продолжать жить и чувствовать себя живой. В такие моменты нельзя было закрываться в себе и сидеть в четырёх стенах со своей болью. Несмотря ни на что, нужно постоянно чувствовать дыхание жизни, научиться быть счастливой и любить. Как бы тяжело ни было, она искала хотя бы маленький луч света в беспросветной темноте.
Таким светом для Татьяны стали работа и учёба. Это была своего рода возможность, думать о всём, кроме болезни. Никогда прежде она не испытывала удовольствия от загруженности работой. А появившаяся возможность во время учёбы общаться с обычными людьми на темы, далёкие от здоровья и болезней, нравилась вдвойне.
Сегодня подруги вместе ехали в институт. Первый день установочной сессии. Стояли тёплые осенние дни. Автобус, плавно покачиваясь, переезжал от остановки к остановке, меняя за окном городские пейзажи. Дорога к факультету шла через небольшой парк. Надюха без умолку рассказывала то про любимого кота, то про новую любовь. Таня слушала и наслаждалась открывающимися взору видами. Никогда прежде осень не казалась Татьяне такой завораживающе красивой. Как ловко эта художница перекрасила город дорогими красками: ослепительно-жёлтой, золотой, оранжевой, красной и бордовой - десятки тонов и оттенков! И хотя солнце уже особо не грело, но светило оно мягко и нежно, а его ласковые лучи скользили по улицам, деревьям, листве, заставляя всё живое радоваться этому последнему, живительному теплу...
- Как хорошо-то! - неожиданно нарушила молчание Татьяна.
- Что хорошего? Я не могу за его познаниями угнаться... - ответила Надюха, считая, что восторг подруги относится к её рассказу.
- Если ты понимаешь, что есть к чему стремиться, значит, нагонишь... Я сейчас не об этом говорю... Так хорошо идти по парку, наблюдать людей, влюблённые парочки... Вокруг кипит жизнь, а ты её участник... Только столкнувшись с онкологией, пришло понимание, что самое важное в жизни - любовь: любовь к жизни, к людям, к себе обновлённой, к природе, даже к этой скамейке в сквере. Рак меняет человека. Но забрав органы, часть души, поломав психику, он взамен даёт совершенно другое понимание себя, твоего назначения, учит смотреть на любую ситуацию под другим углом. Ты начинаешь замечать красоту в обыденном, видеть глубину в поверхностном.
- Танюха, тебе нужно книги писать по философии. Очень складно получается...
- Чего только на ум не приходит, когда сутками лежишь в палате, глядя в больничный потолок...
Студенты постепенно заполняли указанную в расписании аудиторию. Однокурсники были разных возрастов и преимущественно женского пола. На первом занятии должна состояться встреча с куратором группы. Появление слишком молодого преподавателя вызвало лёгкий шёпоток и улыбки в аудитории.
- Какой молоденький... - кто-то за спиной подруг выразил общую озабоченность.
- Добрый день, товарищи студенты! Меня зовут Эдуард Вячеславович. Я ваш куратор, на следующем курсе буду преподавать "Информатику". Ко мне можно обращаться с любыми вопросами...
- Можно сразу спросить? - прилетел вопрос с галёрки.
- Слушаю вас? - ответил Эдуард Вячеславович, стараясь выглядеть как можно серьёзнее.
- А сколько вам лет? - раздался звонкий девичий голос.
- Если бы вы мне дали возможность закончить мысль, то тогда бы услышали следующее: "Ко мне можно обращаться с любыми вопросами, касающимися вашей учёбы." Мой возраст в перечень этих вопросов не входит...
Пока Эдуард Вячеславович произносил вступительную речь, студентки его бессовестно рассматривали. Молодой, высокий, как оказалось, очень строгий и, по всей видимости, очень умный.
Куратор со своей аристократической бледностью, лёгкой щетиной на впалых щеках больше напоминал актёра мыльных опер, причём обязательно положительного.
- Ничего такой препод! Только глаза у него карие, а мне нравятся голубые или хотя бы серые, как у моего Андрюши... - прошептала Надежда.
- Кто о чём, - укоризненно заметила Татьяна и добавила: - Должно быть, вундеркинд, раз такой молоденький, а уже преподаёт...
Тем временем Эдуард Вячеславович решил познакомиться со своими студентами и устроил перекличку, поочерёдно называя фамилии. Названный человек вставал и сразу попадал под перекрёстный обстрел любопытных глаз одногруппников.
- Михеева Татьяна... - прозвучал голос преподавателя.
Таня встала и приветливо улыбнулась окружению. Взгляд Эдуарда Вячеславовича зацепился за тонкую шапочку, которая прятала последствия химиотерапии.
- У нас достаточно тепло в аудитории. Уместно будет, если шапку вы всё-таки снимите... - сказал он, наткнувшись сразу на колючий взгляд Татьяны.
В аудитории прозвучал вздох от более опытной и осведомлённой части студентов, и воцарилась тишина. Таня послушно подняла руку вверх, стянула шапку и ответила:
- Если будет уместно и никого не смутит, то я могу сидеть без шапки.
Понимание к куратору пришло поздно. Только посмотрев на лысую голову, на тёмные круги под глазами и неестественную худобу студентки, Эдуард Вячеславович осознал причину такого странного наряда. Он мгновенно густо покраснел и, по ощущениям, от стыда был готов провалиться сквозь землю.
- Извините, пожалуйста, за мою бестактность! - растерянно пробормотал он.
После организационного занятия студенты друг за другом начали выходить из аудитории. Надежда беседовала с только что избранной старостой группы, Татьяна пошла записать расписание на неделю, когда её догнал Эдуард Вячеславович.
- Татьяна, простите меня ещё раз! Я не должен был быть таким категоричным!
В глазах куратора читалось искреннее раскаяние и грусть.
- Ничего страшного. Вы же не могли знать. Но хочу вас успокоить, потому что в этой ситуации есть определённый плюс - вы меня избавили от лишних вопросов. Все сразу узнали...
- Выздоравливайте поскорее! Если вдруг понадобится помощь: с контрольными, перенести зачёт или экзамен - обязательно обращайтесь! Буду рад оказаться полезным!
Голос Эдуарда Вячеславовича обволакивал заботой, что было непривычно услышать от совершенно постороннего человека. Он галантно наклонил голову, попрощался и уверенно зашагал по коридору. Мысль Тани оказалась верной. После того инцидента одногруппники с пониманием отнеслись к её болезни, и все как один выразили желание протянуть руку помощи. Такое участие было очень приятно!
***
Вид избитого Али, а особенно его вопрос, ввели Наталью в ступор. Женщина как рыба хватала ртом воздух, пытаясь найти подходящие для ответа слова.
- Совсем спятил? Кому я могла сказать? У меня на разговоры времени нет. С утра бегу на работу, с работы домой - и так каждый день. Сына родного совсем не вижу... - очень эмоционально ответила Наталья. - Ты из дома сделал проходной двор. Вот кто-то и подслушал...
Али закрыл голову руками и начал громко причитать:
- Забрали все деньги, которые у меня были... Что я отцу скажу? Твой сын не смог защитить своё честно заработанное... Лучше бы они меня убили...
Раскаяния жениха выглядели очень правдоподобно, да и кровь, вытекающая из губы и носа, производила жуткое впечатление.
- Али, дорогой, успокойся! Главное, что жив остался... А деньги ещё заработаем...
- Когда заработаем? Я так мечтал, что со следующей недели машины начнут таскать наш товар, и на стороне нашёл клиентов, чтобы простоя не было... Машины уже стоят на стоянке, а денег нет... Лучше бы я умер... - на глазах Али даже выступили слёзы, напрочь опровергая высказывание, что мужчины не плачут.
- Давай возьмём кредит, будем работать и потихоньку рассчитываться...
- Какой банк нам даст столько денег? Нам даже твоей квартиры не хватит, чтобы рассчитаться... - после этой фразы Али замер и вскользь посмотрел на реакцию Натальи. - Мечтал на тебя всё записать... Получается, что перед любимой женщиной я трепачом оказался... Позор мне... - снова запричитал жених и обессиленно положил голову на колени.
Наталья тоже села на пол и прижалась головой к кавалеру.
- Может, твои родители в долг дадут?
- Я, как только объявил о разводе, отец сказал, что сына у него больше нет. Они с матерью встали на сторону бывшей жены и внуков... Теперь никто из родни мне и рубля не даст.
- Придумаем что-нибудь... - вздохнула Наталья и замолчала, не зная, как ещё подбодрить кавалера. Али тоже молчал. Молчание затягивалось.
- У меня есть только один вариант...
- Какой? - живо отреагировала любимая на зарождающуюся надежду.
Продолжение следует...