За последние пять лет российские школы потеряли почти 20 тысяч учителей.
Ирина Ли
В российской сфере образования происходит страшное. Нехватка учителей из кадрового недомогания превратилась в хронический недуг. Согласно данным мониторинга Агентства политических и экономических коммуникаций (АПЭК), с 2020 по 2025 год численность педагогического состава сократилась на 18,3 тысячи человек. Нагрузка на оставшихся специалистов в большинстве регионов выросла до 1,5 ставки, а дефицит в среднем и старшем звене по отдельным предметам достигает 7%.
Тотальное истощение: почему уходит «ядро»
Эксперты сходятся во мнении: это системный кризис.
Елена Студенова, директор и владелец частной школы «Ретро», отмечает, что мы видим устойчивую тенденцию, которая нарастает годами.
«Локальные меры — например, разовые выплаты или небольшие надбавки — дают лишь кратковременный эффект. Проблема глубже: она затрагивает престиж профессии, условия труда, бюрократическую нагрузку и возможности профессионального роста. Чтобы переломить тренд, нужны комплексные решения на федеральном и региональном уровнях — иначе мы будем постоянно тушить пожары, а не устранять их причины», — считает эксперт.
Психолог Родион Чепалов в беседе с «Новыми Известиями» укаазал на то, что сегодня мы наблюдаем не просто естественную смену поколений, а вымывание самых дееспособных кадров — учителей в возрасте 35–42 лет. Это сильные математики, физики и словесники, которые должны составлять основу любой школы.
«Когда я работал в школе, я видел важную вещь: учителя уходят редко из-за одной причины. Обычно это накопительный эффект, когда человек долго держится на смысле профессии, любви к детям, привычке, ответственности, а потом ресурс заканчивается. С точки зрения психологии учитель уходит не из школы, а из среды, где его силы расходуются быстрее, чем восстанавливаются», — подчеркивает Родион Чепалов.
Помимо выгорания, эксперты выделяют потерю статуса и конфликт ролей: современный педагог вынужден быть одновременно чиновником, оператором цифровых систем и психологом в круглосуточных родительских чатах.
Скрытая работа и иллюзия цифровизации
По мнению Елены Студеновой, «последней каплей» для многих становится сочетание факторов: когда учитель понимает, что даже при высокой самоотдаче он не может качественно выполнять свою работу из-за перегрузок.
Доцент Кафедры иностранных языков и межкультурной коммуникации Факультета международных экономических отношений Финансового университета при Правительстве РФ Лариса Микаллеф обращает внимание на структуру нагрузки, которая часто остается невидимой для системы оплаты труда. Огромный пласт работы — подготовка к урокам, проверка тетрадей и бесконечная отчетность — фактически превратился в волонтерство.
«Многие учителя ведут значительно больше уроков, чем предусмотрено базовой ставкой, при этом значительная часть работы, включая подготовку к занятиям, проверку тетрадей, взаимодействие с родителями, фактически остается „за рамками“ оплачиваемого времени. Дополняет это административная составляющая: отчетность, участие в различных мероприятиях, работа с цифровыми системами», — отмечает собеседница.
На этом фоне идеи массового внедрения ИИ для компенсации нехватки кадров выглядят сомнительно. Эксперты уверены: алгоритм может проверить тест, но он не способен заметить тревожное состояние ребенка или вдохновить подростка. Попытка заменить «живого» учителя технологией лишь ускорит деградацию профессиональной среды.
Целевое обучение: «ввязаться в драку»
Государство пытается закрыть кадровые бреши через механизм целевого набора в вузы. Однако этот инструмент часто работает не на качество, а на статистику. Психоаналитик Андрей Кашкаров считает, что 17-летние абитуриенты редко осознают масштаб обязательств, которые они на себя берут.
«У большинства абитуриентов, желающих получить высшее образование, главная задача сначала — поступить в вуз. „Ввязаться в драку, а там — разберемся“, как вещал Суворов. Поэтому на начальном этапе долгосрочные договорные обязательства не пугают. Огромные усилия уходят на то, чтобы иметь, найти организацию и заключить с ней целевой договор. Об этом думают не в 17-летнем возрасте, а как минимум в 15-летнем и ранее», — поясняет Андрей Кашкаров в интервью «НИ».
В итоге в школы приходят специалисты, связанные жестким контрактом и угрозой миллионных штрафов. Растет число судебных споров (на 10% за последние годы), когда выпускники пытаются легально «отвязаться» от договора из-за разочарования в профессии или изменившихся жизненных обстоятельств.
Прогнозы: среда против призвания
Ситуация усугубляется тем, что система продолжает эксплуатировать энтузиазм. Но, по мнению экспертов, ресурс «призвания» не бесконечен. Дальнейшее увеличение нагрузки на оставшихся учителей без кардинального изменения условий труда приведет лишь к новому витку оттока.
Чтобы остановить процесс, нужны, очевидно, снижение административного гнета и защита педагога от внешнего давления. Без изменения самой атмосферы в образовании кадровый дефицит рискует стать необратимым, оставляя классы один на один с безличными алгоритмами и случайными людьми в профессии.
Последний шанс на ЕГЭ: сколько стоит срочная подготовка к экзаменам
Золотой ЕГЭ: почему бесплатное образование обходится в полмиллиона рублей