Сегодня Вероника, как обычно, пришла из школы. Сняла куртку, аккуратно повесила её на вешалку, поставила портфель у стены и пошла мыть руки. Вода была тёплой, а в квартире — тихо. Слишком тихо.
— Мам? Пап? — окликнула она, вытирая ладони полотенцем.
Никто не ответил.
Ника нахмурилась. Родители редко задерживались, а бабушка всегда встречала её с чашкой какао. Где все?
Она пожала плечами и пошла за стол делать уроки. Но не успела открыть тетрадь — из родительской спальни донёсся странный звук.
Тук… скрип… шорох…
Она замерла.
— Кто-то есть? — прошептала она, хотя знала: в квартире никого быть не могло.
Сердце заколотилось. Но любопытство оказалось сильнее страха.
Вероника осторожно приоткрыла дверь спальни — и ахнула.
Посреди комнаты стояла старая собачья клетка, которую давно убрали в кладовку. А внутри, прижав уши и тяжело дыша, сидела Тучка — их верный пёс.
— Тучка — бросилась к ней Ника.
Клетка была заперта на массивный висячий замок.
— Кто тебя сюда посадил? — шептала она, пытаясь открыть дверцу. — Что происходит?
Собака завиляла хвостом, но не лаяла. Будто боялась.
Вероника села рядом, протянула руку сквозь прутья, погладила Тучку по морде.
— Не бойся, я с тобой.
Вдруг — шаги.
Чёткие, тяжёлые. По коридору.
— Мам? — крикнула Ника, вскакивая.
Она выбежала в коридор.
Пусто.
Только свет лампочки дрожал на потолке, будто от сквозняка.
— Это… не может быть, — прошептала она, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
Она бросилась обратно к клетке.
— Ты меня защитишь, правда? — прошептала, прижимаясь к прутьям.
Тучка ткнулась носом в её ладонь.
И вдруг — из-под старого комода, где давно скапывалась пыль, раздался голос. Тихий, скрипучий, как шелест пергамента:
— Не бойся, Вероника… Я здесь.
Она замерла.
Из тени выглянул… маленький старичок.
Ростом не выше куклы, в пёстрой вязаной шапочке, в длинной рубашке из грубого холста. Борода была аккуратно заправлена под пояс. А глаза — словно две искорки в темноте. В руках он держал фонарик, сделанный из скорлупы грецкого ореха, с крошечной свечкой внутри.
— Кто ты?! — выдохнула Ника, отшатываясь.
— Я — домовой, — важно произнёс он, выпрямляясь. — Меня зовут Пыльник Иванович. Я живу в этой квартире уже сто двадцать три года. А ты — первая за всё это время, кто меня услышала.
— Ты… ты закрыл Тучку в клетке? — с подозрением спросила она.
— Нет — фыркнул домовой, обиженно подбоченившись. — Я её спас
Он махнул рукой в сторону окна.
— Через него ворвались двое чужаков. Лезли за бабушкиной шкатулкой — там золотые серьги, старинные. Я спрятался за шторой, а когда Тучка бросилась лаять, я… я запер её. Чтобы не пострадала. Они могли ударить её, увести… А потом ушли, прихватив ключ от клетки.
Вероника вспомнила: окно было приоткрыто. А мама всегда закрывает его на ночь.
— А шаги… это ты ходил?
— Ну да, — потупился Пыльник. — Я искал, куда они могли деть ключ. Хотел спасти Тучку, но… не успел.
Вдруг собака резко вскочила, зарычала, прижав уши.
— Тише — шикнул домовой, взлетая на комод. — Они возвращаются.
Из коридора снова донеслись шаги. Грубые. Назойливые.
— Что делать? — прошептала Ника, оглядываясь.
— У меня есть план, — хитро прищурился Пыльник. — Но мне нужна твоя помощь. У тебя есть телефон?
Ника кивнула, достала смартфон.
— Открой камеру. Включи фонарик. А я… устрою им маленький концерт.
Она нажала кнопку. Экран озарился светом.
А Пыльник Иванович, взмахнув руками, начал метко кидать с полок мелочь: флакон духов, расчёску, ручку — прямо в дверь.
Тук Бряк Шлёп!
— Кто там? — раздался хриплый голос за дверью.
Ника направила свет в щель под дверью и нажала «Запись».
А домовой схватил с полки старый пыльный колокольчик — и зазвенел так, что стены задрожали.
— Полиция — крикнула Ника, сама не веря, что осмелилась. — Я всё снимаю Уходите, пока не поздно
Шаги замерли.
Шёпот.
Торопливое дыхание.
И — тишина.
Через минуту из окна донёсся скрежет по водосточной трубе.
— Ушли, — выдохнул Пыльник, спускаясь с комода. — Молодец, девочка. Очень молодец.
— А как мы откроем клетку? — спросила Ника.
Домовой улыбнулся, достал из кармана рубашки крошечный ключ — вырезанный из сосновой шишки, с тонкими зубчиками.
— Я сделал дубликат. На всякий случай.
Он поднёс его к замку…
И вдруг — щёлк.
Дверца открылась сама.
— Это не я, — удивился Пыльник.
Тучка выскочила и сразу бросилась к Нику, облизывая её в лицо. Потом — к домовому, тыкаясь носом в его шапочку.
— Похоже, — сказала Вероника, обнимая их обоих, — у меня теперь не только верный пёс… но и настоящий друг.
— Ну, — важно кивнул Пыльник Иванович, — теперь я буду за тобой присматривать. Только… не рассказывай никому. А то исчезну.
— Ни за что, — улыбнулась она. — Это наш секрет.
За окном медленно садилось солнце. Тени в квартире удлинились, но уже не пугали. Они были тёплыми, как объятия.
И казалось, что сам дом вздохнул с облегчением — ведь в нём снова жили смелость, дружба… и немного волшебства.